Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

143

боюсь. Все мы ее чтим, но боимся. А вы-то как? Временно это у вас?

- Война, Домна Михайловна.

- Во-ойна-а-а, - подхватила Домна Михайловна. - И как она вас к себе подпустила? Вот в чем мое недоуменье.

"Как? Как? Обыкновенно. - Щусь смотрел на семейную, может, и свадебную фотографию. Нездешнего, не деревенского вида деваха, неброско, но ладно одетая, с косой, кинутой на грудь. К девахе приник, прилепился совершенно смирный, блеклый парень с пролетарской осанкой, большеносый, широколицый, аккуратно причесанный перед съемкой, в галстуке, явно его задушившем. - А вот так! И вам, и ему, да и мне, пожалуй, Валерия за что-то выдает..."

- Клопов-то хоть нету?

- Что вы сказали, Домна Михайловна?

- Клопов-то, говорю, в бараке хоть нету? А то съедят ребенчишка... Сам-то в каждом письме только об ней да о внучке спрашивает, будто других детей и внуков у него нету.

- Клопов нет...

- Ну-ну, - не поверила Домна Михайловна и, поджав губы, спросила еще: - Вы с ночевой или как?

- Это уж как Валерия Мефодьевна решит.

- Во-во, и ты туда же: "Как Валерия Мефодьевна решит". Всю жизнь этак, все в доме по ней равняйтесь, по ее будь. Ей бы мужиком родиться - в генералы б вышла, дак того фашиста в его огороде, как Ворошилов сулился, и доконала бы...

Валерия вернулась домой поздно. Приторочила лошадь к воротам, бросила ей охапку сена, дома, не раздеваясь, налила в кружку молока, отрезала ломоть хлеба и, приспустив шаль с чуть сбившихся волос, подсела в кути к столу.

- Куда это на ночь глядя? - насторожилась Домна Михайловна. - Ночуйте. - И, отвернувшись, тише добавила: - Я в горнице постелю, никто не помешает, с рассветом разбужу.

- Дела, мама, дела. Завтра с утра хлеб сдавать. Намолотили зерна солдатики.

- Дак и сдавай, кто мешает? Девок, говорят, у тя полно отделение, солдатики намолотят, детский сад в Осипове понадобится...

- Хорошо бы, - устало улыбнулась Валерия Мефодьевна и сомлело потянулась. - Везде закрываются детсады да ясли - детей нет, а я бы с радостью открыла.

- А волки! - не сдавалась мать. - Говорят, дороги кишат имя. Ниче не боятся. Война. Мужиков нету. Подводы и коновозчиков дерут...

- Да мало ли чего у вас тут говорят. У нас вот поют! - и, словно стряхивая с себя что-то, повела плечами, подмигнула младшему лейтенанту.

"А-а, беэ-эс, баба-а-а, затейница, а-а, ведьма, сибирская!" - восхитился Щусь и сейчас только понял, что не знает ее, нисколько не постиг, и постигать, наверное, времени уже не хватит, да и зачем?

- Тебе че! Тебе хоть волки, хоть медведи, - собирая кошелку, ворчала Домна Михайловна. - У тя, Лексей Донатович, наган-то есть? А то ведь нашей пролетарье всех стран соединяйтесь никто не страшен...

- Есть, есть, Домна Михайловна. Простите, если что не так.

- Заезжайте ковды, хоть один, хоть с ей, - хмурясь, вежливо пригласила хозяйка и ткнулась в щеку дочери губами. - Ребенка-то хоть побереги, ребенка-то пожалей. Отец вон в каждом письме о тебе и о нем... Напиши хоть ему ответ, если недосуг матери вниманье уделить... Занята... - мимоходом, но значительно ввернула она и уперлась глазами в младшего лейтенанта.

- Напишу, напишу как-нибудь - отстранилась Валерия от матери и, кинув на ходу: "До свиданья!" - вышла из дому.

Ехали молча, не торопясь. Валерия сидела, откинувшись в угол кошевки, закрыв глаза, плотно запахнувшись, повязанная по груди шалью - кормящая мать, бережется. Щусь, не опуская вожжей, валенком прикопал ее ноги в солому. Она покачала головой - спасибо.

В степи было тихо и лунно. Лишь вешки, обозначавшие дорогу, да телеграфные столбы, бросая от себя длинные тени, оживляли белую равнину, загадочно мерцающую искрами, переливающуюся скользящим лунным

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту