Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

118

устоят. При всех невзгодах и напастях устоят", - подумал старшина Шпатор и плотно закрыл глаза. Володя Яшкин, напившись из бутылки лекарственного настоя, все ждал, когда пройдет нытье в боку и скулеж в сердце - разбередил его, разбередил этот тупой, глупый иль очень ловкий и хитрый обормот, спасающийся в тылу посредством передового идейного слова.

Глава двенадцатая

Землянку Щуся снова посетил Скорик. Поздоровался, разделся, подошел к столу, выставил из портфеля две бутылки водки, булку хлеба, достал селедки, завернутые в пергамент, и половину вареной рыбины.

- Вот, - сказал он, оглядывая стол. - Не люблю оставаться должником. Нож, газету, вилки давай.

- Газеты и вилок нету. Нож на. - откликнулся Щусь, наблюдая за гостем отстраненно и встревоженно.

- Садись, Алексей, садись. Я на весь вечер затесался. И прогнать ты меня не посмеешь, ибо имею новости. Важнецкие. Терпи и жди. - Скорик налил в кружку водки, посидел и спросил вдруг: - Ты креститься умеешь? Не разучился?

- Если поднатужиться... У меня тетка была...

- Из монашек, - подхватил гость, - давай креститься вместе. - Скорик сложил в щепоть пальцы и медленно, ученически аккуратно приложил пальцы ко лбу, к животу, плечам. Щусь, смущаясь и кривя недоуменно губы, сделал то же самое. - Царство Небесное невинным душам братьям Снегиревым, не успевшим пожить на этом свете, твоей тетушке, отцу и матери. Царство Небесное.

Как бы не обращая более внимания на озадаченного хозяина землянки, Скорик трудно выпил водку, всю, до капли, сделал громкий выдох, посидел с закрытыми глазами, подняв лицо к потолку.

- Ах ты, разахты! - встряхнулся он и отщипнул вареной рыбы. Пожевал без всякой охоты. - А помогли нам несчастные Снегири, помогли! И тебе, и мне.

- Как?.. Чего городишь?

- Все, Алексей Донатович, все! Мой рапорт удовлетворен, в округ вызывают, замена движется, более качественная. Особняк как особняк, а что я? Сын гнилого интеллигента, пауков любившего... Н-на фронт, на фронт. В любом качестве. А ты, дважды однополчанин мой, судя по всему, со своей ротой...

- Быть не может! А Геворк? Азатьян?

- Про него не знаю. Но командир первого батальона, первой и второй рот, как не оправдавший доверия...

- Какого доверия? Ты че?

- Родной партии, родного народа.

- А, оправдаем еще, оправдаем.

- Знаю я, знаю все, даже про тетку твою.

- Этого хотя бы не трогай. Но раз все знаешь, жива она или нет?

- Вот этого как раз не знаю, но думаю, не жива. Из тех краев не возвращаются.

- Но она - святая.

- Места-то окаянные. Ну, если тебе так хочется думать, думай, что жива. Я ж думаю про маму... - Скорик потер обеими руками лоб, словно омыл его. - Ладно, на минор не сворачивай, не за тем я пришел. Налей-ка вина хмельного. Разговор будет долгий...

Поздней ночью, обнявшись, шли они по расположению двадцать первого полка, на окрик часовых и патрулей в два горла откликались:

- Свои! Че те вылезло?!

Они уже ничего не боялись.

Прощаясь возле штабного дома, Щусь долго тряс руку Скорика, растроганно бормотал:

- Ну, спасибо, Лева! Вот спасибо! Вот ребята-то... Вот обрадуются. А им нужно, нужно перед фронтом подкрепиться, в себя прийти. Вот спасибо, вот...

Скорик сообщил "тайну": сразу после Нового года в советской армии введут погоны и реабилитируют народных и царских времен полководцев. Первый же батальон по распоряжению свыше будет брошен на хлебоуборку и останется в совхозах и колхозах до отправления на фронт. Там, на этих небывалых работах - на зимнем обмолоте хлеба, - уже находится вторая, проштрафившаяся рота. В управлении военного округа боятся, что представители действующих армий не примут истощенных, полубольных бойцов из резерва, а это трибунал,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту