Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

107

сверху луковыми связками, решетьем да гумажьем забросала.

- Чем-чем? - бесцветно спросил Шапошников.

- Ну гумажьем! Ну решетьем! Ну это так у нас называется всякое рванье, клубки с тряпицами, веретешки с нитками, прялки, куделя...

"Пропали парни, - вздохнул Шапошников, - совсем пропали..."

- Потеха! Председатель Перемогин спрашивает у мамки: "Где твои ребята?" - "Служат где-то, бою учатся, скоро уж на позиции имя..." - "Ага, на позиции, - согласился председатель сельсовета Перемогин. - Вот только на какие?" Мы еле держимся на полатях, чтобы не прыснуть.

В особом отделе у Скорика братья Снегиревы были не так уж веселы, уже встревоженно, серьезно рассказывали и не вперебой, а по очереди о своем путешествии в родное село, но вскоре один из братьев умолк.

- Корова отелилась, мамка пишет: "Были бы вот дома, молочком бы с новотелья напоила, а так, что живу, что нет, плачу по отце, другой месяц нет от него вестей, да об вас, горемышных, всю-то ноченьку, бывает, напролет глаз не сомкну..." Мы с Серегой посовещались, это его Серегой зовут в честь тятькиного деда, - ткнул пальцем один брат в другого. - Он младше меня на двадцать пять минут и меня, как старшего, слушается, почитает. Да, а меня Еремеем зовут - в честь мамкиного деда. Именины у меня по святцам совсем недавно, в ноябре были, у Сереги еще не скоро, в марте будут. До дому всего шестьдесят верст, до Прошихи-то. И решили: туда-сюда за сутки или за двое обернемся, зато молока напьемся. Ну, губахта будет нам... или наряд - стерпим. Мамка увидела нас, запричитала, не отпускает. День сюда, день туда, говорит, че такого?

- Вы откуда святцы-то знаете?

- А все мамка. Она у нас веровающая снова стала. Война, говорит, така, что на одного Бога надежда.

- А вы-то как?

- Ну мы че? - Еремей помолчал, носом пошвыркал и схитрил: - Когда мамка заставит - крестимся, а так-то мы неверовающие, совецкие учащие. Бога нет, царя не надо, мы на кочке проживем! Хх-хы!

"О Господи! - схватился за голову Скорик и смотрел на братьев на моргая, ушибленно, а они, полагая, что он думал о чем-то важном, не мешали. - О Господи!" - повторил про себя Скорик и подал братьям два листка бумаги и ручку.

- Пишите! - выдохнул Скорик. - Вот вам бумага, вот вам ручка, вот чернила, по очереди пишите. И Бог вам в помощь! - Отвел глаза, отвернулся к окну от присадисто-крепких рыжеватых братьев, различия у которых при пристальном взгляде все же имелись: старший был погуще цветом, и черты лица у него немножко крупнее, выразительней, на кончике правого уха махонькой сережкой висела бородавочка. Шрамов еще штуки на три было больше у старшего: лоб рассечен - падал с коня или с качели, порезался головой о стекло, катаясь по траве, губа рожком - в драке или в игре досталось.

Пока братья писали по очереди и старший, покончив свое дело, вполголоса диктовал младшему, говоря: "Че тут особенного? Вот бестолковый! Пиши: "Мамка, Леокадия Саввишна, прислала письмо с сообчением, отелилась корова..." - Скорик глядел в окно, соображая, как защитить братьев этих, беды своей не понимающих детей, как добиться, чтобы суд над ними был здесь, в расположении двадцать первого полка. Здесь ближе, в полку-то, здесь легче, здесь можно надеяться на авось. Может, полковник Азатьян со своим авторитетом? Может, чудо какое случится? И понимал Скорик, что бред это, бессмысленность: что здесь, в полку, что в военном округе в Новосибирске - исход будет один и тот же, заранее предрешенный грозным приказом Сталина. И не только братья - отец пострадает на фронте, коли жив еще, мать как пособница и подстрекательница пострадает непременно, дело для нее кончится тюрьмой или ссылкой в нарымские места, а то еще

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту