Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

74

непривычно сердита, почти зла. Скорей всего, от работы в Доме ребенка. Судьбы и жизни детей, исковерканные еще при рождении дорогими мамулями и папулями, наверное, не очень-то рассиропливают сердце, они ожесточают даже таких святотерпцев, как тетя Граня. Одна мамуля совсем уж хитро решила избавиться от сосунка - засунула его в автоматическую камеру хранения на железнодорожном вокзале. Растерялись вейские ломовцы, - хорошо, что всегда и всюду у нас найдется куча специалистов по замкам, и один матерый домушник, живший по соседству с вокзалом, быстро открыл сундучок камеры, выхватил оттудова сверток с розовым бантиком, поднял его перед негодующей толпой. "Девочка! Крошка-дитя! Жись посвящаю! Жись! Ей! - возвестил домушник. - Потому как... А-а, с-су-ки! Крошку- дитя!.." Дальше говорить этот многажды судимый, ловимый, садимый страдалец не смог. Его душили рыдания. И самое занятное - он действительно посвятил жизнь этой самой девочке, обучился мебельному делу, трудился в фирме "Прогресс", где и отыскал себе сердобольную жену, и так они оба трясутся над девочкой, так ее лелеют и украшают, так ли ей и себе радуются, что хоть тоже в газету о них пиши заметку под названием "Благородный поступок".

Сошнин раскутал Светку, поставил кастрюльку с супом на плиту, зажег бумагу, начал толкать в печку дрова. Светка посидела возле дверцы плиты на низенькой табуретке, взяла веник и стала подметать пол.

Лерка стояла, опершись спиной на косяк, и глядела в дверь средней комнатушки, из которой виден был угол зловещего "гардеропа". Хозяин не приглашал ее раздеваться, проходить. Пошвыривал дрова. Она, его "примадонна", так ни разу ни с одним мужчиной больше и не была, боится раздеться, "одомашниться". Ей нужно будет время заново привыкать к нему и к дому, перебарывать свою застенчивость или еще что-то там такое, не всякому дураку понятное.

- Я пойду туда, - кивнул Леонид на дверь головой. - Надо. Ты, Свет, похлебай горячего супу, хочешь - почитай, хочешь - поиграй, хочешь - телевизор включи. Не знаю, работает ли? Я его давно не включал...

Светка перестала водить веником по полу, исподлобья глядела на него, потом перевела глаза на мать. Лерка молча отстранилась от косяка, пропуская Сошнина в дверь.

Под лестницей серой, пепельной кучкой лежало что-то в расплывшейся луже. "Урна!" - догадался Сошнин. - На свадьбы и торжественные гулянки ее уже давно не пускали, но с поминок прогонять не полагается - такой обычай. Наш тоже. Русский.

"Эй! - вскипело в груди Сошнина. - Эй, жена! Иди полюбуйся на мою полюбовницу!.." - хотел он уязвить Лерку напоминанием о давнем их скандале, и тут же "осаврасил" себя - словцо Лаври-казака пришлось к разу. - "Со-овсем ты, Леонид Викентьич, с глузду съехал, как говорят на Украине, совсем! Скоро весь злом изойдешь, касатик!.."

А-ар-р-рдина не да-аррам да нам стр-рана вручила,

Ето знает кажный наш боец...

Мы готовы к бою, товарищ Ворошилов,

Мы готовы к бою, Сталин - наш отец...

Подпершись рукою, вполголоса вел за столом Лавря-казак, дядя Паша, старец Аристарх Капустин, соседи, многочисленные "воспитанники" бабки Тутышихи и просто знакомые люди подвывали в лад ветеранам, промокая глаза комочками платков.

Игорь Адамович лежал ниц на материной

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту