Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

31

большое впечатление. Когда Николай Михайлович объяснил ей, что для современ- ного ученого она слишком прямодушна, да еще добавил, что сельский механизатор ныне зарабатывает больше ученого- гуманитария, Паша махнула рукой:

- Не всем ученым быть. Надо кому-то и работать. Где у вас поганое ведро? - И, задрав подол, начала мыть пол, протирать мебель, книжные шкафы в квартире недавно овдовевшего профессора, крича при этом на весь "ученый" дом: "Я! Ты! Он! Она! Вместе будет вся страна!.."

Пока не освободилось место в общежитии, Паша и жила у профессора, иногда навещала Сошнина, еще с порога хайлая возмущенно: "Ну и засвинячился ты, братец-кондратец!"

Училась Паша в ПТУ хорошо, сделалась выдающейся на всю область спортсменкой, в метании диска побила все местные рекорды, даже ездила на зональные соревнования и на Спартакиаду народов СССР, в столицу, после возвращения из которой Сошнин едва ее узнал. Перекрашенная в золотой цвет, с шапкой завитых, да и не завитых, а прямо-таки взвихренных волос, с засиненными веками, в джинсовом костюме, в сапогах "а-ля мушкетер Боярский", явилась Паша в родные края, бурная, все сокрушающая, с цигаркой в зубах.

- Знай наших! Поминай своих! Мы, деревенские, можем вести себя похлеще лахудров с филфака.

"Э-э, - затосковал Сошнин, - этак дело пойдет - деревня лишится еще одного хорошего работника, город приобретет еще одну зазвонистую хамку". И с помощью все того же Николая Михайловича и Лерки спровадил Пашу на цент- ральную усадьбу родного починковского колхоза "Рассвет", где она работала механизатором наравне с мужиками, вышла замуж, родила подряд трех сыновей и собиралась родить еще четверых, да не тех, которых вынают из чрева с помощью кесарева сечения и прыгают вокруг: "Ах, аллергия! Ах, дистрофия! Ах, ранний хондроз..."

- Мои мужики на земле работать будут, в моря ходить, в космос летать. - И слабое существо, мать и женщина, со вздохом добавляла Паша: - А все ж хоть бы один, как Николай Михайлович, ученым сделался...

- И ты меня не увезешь. И я, наверно, не уеду. А тройка? Тройка - это ложь! И я давно не верю деду, - пробормотал Сошнин, все лежа на диване и радуясь, что поезд на Хайловск прошел, до завтра не будет туда оказии, кроме автобуса, на автобусе же трястись в такую погоду боевые раны не велят. Вот завтра или послезавтра укрепится духом и поедет к Паше в гости, может, и до тестя с тещей доберется - от Починка до Полевки рукой подать. Надо бы Лерке позвонить. Давно не звонил. Да ведь по голосу догадается, что опять что-то стряслось с человеком.

И это терпит.

Итак, на чем же мы остановились? На противоречиях жизни? Почему люди бьют друг друга? Какой простой вопрос! И ответ проще простого: "Охота, вот и бьют..."

Начальник Хайловского райотдела УВД Алексей Деми- дович Ахлюстин, мыслитель и боец, говаривал: "Половина людей на земном шаре нарушает или собирается нарушить, другая половина нарушать не дает. Пока равновесие. Дальше может наступить нарушение баланса..."

"А Лерке все же надо позвонить. Что она там? Как?" - Сошнин повернул руку с часами к свету, тускло сочащемуся из давно не мытого окна, из-за пузато вспученного "гардеропа", - полпятого. Лерка кончает работу в шесть. Пока за Светкой в садик

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту