Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

16

с перилец, придавил к сточной канаве. Тут и помощь подоспела - поволокла милиция бандитов куда надо. Граждане в ропот, сгрудились, сбились в кучу, милицию в кольцо взяли, кроют почем зря, не давая обижать "бедных мальчиков". "Что делают! Что делают, гады, а?!" - трясся в просторном пиджаке выветренный до костей человек, в бессилии стуча инвалидной тростью по тротуару: "Н-ну, легавые! Н-ну, милиция! Эко она нас бережет!..". "И это середь бела дня, середь народа! А попади к им туда-а..." "Такой мальчик! Кудрявый мальчик! А он его, зверюга, головой об стену..."

Сошнин "тер к носу", но потрясенный шофер, недавно работающий в милиции, не выдержал: "Попались бы вы этому кудрявому мальчику! Он бы вам запросто укоротил и языки, и жизнь..."

В отделении как раз красил стены давно уже вышедший на заслуженный отдых, но от нужды прирабатывающий к пенсии бывший командир отделения морских пехотинцев, переколов- ший ножом фашистов больше, чем его дед, поморский рыбак, острогою рыбы.

"За что ты убил людей, змееныш?" - усталым голосом спросил он "кенаря".

"А хари не понравились!" - беспечно улыбнулся тот ему в ответ.

Старый вояка не выдержал, схватил убийцу за горло, свалил на пол. Едва отобрали добра молодца, который вопил на целый квартал: "Бо-о-ольно! Не имеешь право! О-о-ой, отпусти! Отпусти-ы-ы!" - и потом невинно лупил глаза на следователя: "Неужели меня расстреляют? Вышка?! Я ж не хотел..."

Глава третья

"Но все-все! На сегодня хватит!" - отмахнулся Сошнин от навязчивых и всегда в худую погоду длинных и мрачных воспоминаний. В предчувствии избяного тепла он поежился, передернул плечами, словно бы стряхивая мокро и прах от дум своих, погладил себя по лицу рукой и прибавил шагу. У него хотя и было в квартире паровое отопление, но плита тоже осталась от доисторических времен. Хорошее, доброе сооружение - плита. Он ее подтапливал дровишками, которые ему по старой дружбе осенями сваливал с телеги у дровяника Лавря-казак. "Сей час растопим печку, супчику спроворим, чайку покрепче заварим - Бог с ней, с житухой этой неловкой, с погодой гадкой, с проклятой болью в плече. Жизнь, она все-таки, в общем-то, ничего. В ней то клюет, то не клюет..." Сошнин улыбнулся, вновь увидев наяву дядю Пашу с метлой во дворе, с достоинством топающую домой лошадку Лаври-казака, даже мотивчик засвистел из фильма "Следствие ведут знатоки" и промурлыкал выразительнейший текст популярной не только среди милиции, но и среди гражданского населения песни: "Если что-то, где-то, почему-то, у кого-то..." - чем, видимо, и раздражил компанию из трех человек, расположившуюся в их доме, под лестницей, пить вино, поставив бутылку на отопительную батарею. "И что они все троицами-то? Чем объяснить активность этого числа?"

Из новых жилищ, со станции - в укромный уголок, под прелую лестницу старого, доброго дома номер семь зачастили любители побеседовать. Свинячили под лестницей, блевали, дрались, иные и спали здесь, прижавшись к ржавой батарее, сочащейся тихим паром, отчего подгнил и подоконник, и пол под батареей. Одного из троих Сошнин вспомнил - бывший игрок футбольной команды "Локомотив", сперва местной, потом столичной. Когда столичный "Локомотив", потерпев крушение, ахнулся в первую

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту