Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

2

за пять лет серенькой, кто-то поковырял ее ногтем, может, клей плохой был, но праздничное настроение и светлость в сердце - где все это? Он видел на столе небрежно хранимую рукопись с двумя рецензиями, на ходу написанными бойкими здешними пьяницами- мыслителями, подрабатывающими у Сыроквасовой и видевшими милицию, которая отражена была в его творчестве в этой вот пестренькой папке, чаще всего в медвытрезвителе. Сошнин знал, как дорого обходится всякой жизни, всякому обществу человеческая небрежность. Что-что, это усвоил. Накрепко. Навсегда.

- Ну-с, значит, дороже всего жизнь, - скривила губы Сыроквасова и затянулась сигареткой, окуталась дымом, быстро пролистывая рецензии, все повторяя и повторяя в раздумчивой отстраненности: - Дороже всего... дороже всего...

- Я так думал пять лет назад.

- Что вы сказали? - подняла голову Сыроквасова, и Сошнин увидел дряблые щеки, неряшливо засиненные веки, неряшливо же сохлой краской подведенные ресницы и брови - мелкие черные комочки застряли в уже очерствелых, полувылезших ресницах и бровях. Одета Сыроквасова в удобную одежду - этакую современную бабью спецовку: черную водолазку - не надо часто стирать, джинсовый сарафан поверху - не надо гладить.

- Я думал так пять лет назад, Октябрина Перфильевна.

- А сейчас так не думаете? - Язвительность так и сквозила в облике и словах Сыроквасовой, роющейся в рукописи, словно в капустных отбросах. - Разочаровались в жизни?

- Еще не совсем.

- Вот как! Интересно-интересно! Похвально-похвально! Не совсем, значит?..

"Да она же забыла рукопись! Она же время выигрывает, чтоб хоть как-то, на ходу ознакомиться с нею вновь. Любопытно, как она будет выкручиваться? Очень любопытно!" - Сошнин ждал, не отвечая на последний полувопрос редакторши.

- Я думаю, разговора длинного у нас не получится. Да и ни к чему время тратить. Рукопись в плане. Я тут кое-что поправлю, приведу ваше сочинение в Божий вид, отдам художнику. Летом, я полагаю, вы будете держать свое первое печатное детище в руках. Если, конечно, дадут бумагу, если в типографии ничего не стрясется, если не сократят план и тэ-дэ и тэ-пэ. Но я вот о чем хотела бы поговорить с вами, на будущее. Судя по прессе, вы упорно продолжаете работать, печатаетесь, хотя и не часто, но злободневно, да и тема-то у вас актуальная - ми-ли-цейс- кая!

- Человеческая, Октябрина Перфильевна.

- Что вы сказали? Ваше право так думать. А если откровен- но - до человеческих, тем более общечеловеческих проблем вам еще ой как далеко! Как говорил Гете: "Уннерайхбар ви дер химмель" - "Высоко и недоступно, как небо".

Что-то не встречал Сошнин у великого немецкого поэта подобного высказывания. Видать, Сыроквасова в суетности жизни спутала Гете с кем-то или неточно его процитировала.

- Вы еще не усвоили толком, что такое фабула, а без нее, извините, ваши милицейские рассказики - мякина, мякина с обмолоченного зерна. - Понесло Сыроквасову в теорию литературы. - А уж ритм прозы, ее, так сказать, квинтэссенция - это за семью печатями. Есть еще форма, вечно обновляющаяся, подвижная форма...

- Что такое форма - я знаю.

- Что вы сказали? - очнулась Сыроквасова. При вдохно- венной проповеди она закрыла глаза, насорила пепла на стекло, под которым

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту