Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

25

нравов не особо соблюдалась. Шибко, ох шибко страдала и ревновала она меня к прошлому, да и к настоящему тоже, раз я такой порченый, считала, удержу на меня нету - всякий закон, стыд и бог такому моральному уроду до порогу.

На следующий год после того как свела нас судьба, средь теплого лета, в самое цветенье, как раз о ту ж пору, когда я с войны вернулся, родила Татьяна сыночка. Назвали его в честь хозяина нашего прибежища Петрушей. Просил покойник, чтоб, ежели я оженюсь, его именем первенца назвать, поскольку сам он прожил жизнь бобылем, пусть хоть в чужих детях именем своим продолжится...

Петруша родился слабеньким. При родах Татьяна едва не померла. Боле ей рожать не велели, опасно, сказали, для жизни. Но Татьяне хотелось еще девочку. И мне хотелось. Попробовала она родить девочку. Умер ребенок при родах. Татьяна серой тенью из Даурска явилась домой, за стенки держалась. "Что ты не женился на другой, - плакала она, - зачем я тебе? В деревне баба здоровая нужна... " Будто в городе баба нездоровая нужна! Городит тоже. А мне какую судьба определила или бог послал, с той и вековать, ту любить и жалеть. Полюби-ка нас вчерне, говорится в народе, а вкрасне всяк полюбит.

Природа у нас суровая, да здоровая. Оклемалась Татьяна. Орезвел Петруша, весельем в отца удался, ласковым в маму. Уж мы его любили. Уж мы его нежили. Да и баловали, что там скрывать. Как во школу приспела пора Петруше, мы ради него в Изагаш переехали, бакана оставили. Я в мехмастерские поступил. Татьяна на почту устроилась. Жи-ы-ыве-ем!

Тем временем покатился слух по верхнему Анисею - затоплять будут. Я газетки почитывал маленько да и радио слушал, оттуль и узнал, что повыше Красноярска строится гидростанция и что конечно же затопляться что-то будет, но до нас, поди-ка, дело не дойдет - восемьдесят, считай, верст от плотины будем, на сухе останемся.

- Да что ты, папа! - мне Петруша с гордостью. - Это же не простая гидростанция! Самая мощная в мире! И она не восемьдесят, а все шестьсот километров захватит, может, и тысячу!

Ликует Петруша, а я думаю: эко хватил малец - шестьсот верст! Это сколько же надо земель, лесов свести и затопить, лучших земель, лучших угодий, сел, городов и леспромхозов, народу сколько с места согнать...

AH нет, не зря малый в барабан колотил, на дуде играл-горнил, светлому от электричества будущему радовался. Замелькало в газетках, по местному радио задолдонило: "Благо народа! Благо народа!" Мы, деревенские, отдаленных районов жители, давно знаем: раз так ретиво о зимовке скота заговорили, о битве за молоко, за сено, за электричество либо об образцовой торговле на селе - запасайся солью, мылом и спичками и суши сухари. До того наши местные радетели договорятся, начнут сами верить в то, што говорят, в полное, значит, благо, и порешат, што все уж у нас есть, осталось только снабдить деревню морожеными ананасами, болгарским перцем, бобом, до-о-олгим, который с чем едят, мы не знаем. Догадливые снабженцы для полного комфорта ишшо хрустальные вазы по три тышши за штуку стоимостью на нас катнут, вино из Лиссабону подвинут, либо джинс, и шорт, модный в городу, в обмен на сдачу шерсти, молока и мяса, из-за моря-окияна доставят с наклейками вот тута. Джинс же

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту