Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

80

греет чуть слышным теплом и даже во сне осторожным дыханием. "И чего это я психанул-то? Она-то при чем, если кругом такое творится! У нас ведь уж если бардак, то обязательно грандиозный, если урожай - то стопудовый, если армия, то самая непобедимая!.. Допобеждались вот. Да и сам ведь вспоминал, как на фронте спать ложились обязательно головой к чему-то, солдат к солдату жался, а женщина, одна на таком ветру, в такое дикое время, само собой, норовит к кому-то прильнуть, заслониться..."

- Поехали, механик, поехали! - раздалось за вагоном.- Сто четвертый поджимает.

- Поехали так поехали...

Коляша с удовольствием еще послушал перекличку помощника машиниста с машинистом: "На выходе зеленый".- "Вижу на выходе зеленый..." - и уснул под "зеленый", потому как не спал ладом уж несколько суток.

И когда раздалась грозная команда: "А ну, выходи из вагона! Кому сказано?" - и увидел наставленные с улицы два черных автоматных дула, не сразу понял, где он, что с ним, и не вдруг опустился обратно на священную советскую землю, охраняемую самыми справедливыми строгими законами.

- Опять началось! - запричитал рядом с Коляшей пожилой, давно не бритый солдат.- Че вы нас на кажной станции гоняете, че нервируете? Мы вам пленные, чо ли? Враги, чо ли? Мы домой едем!..

- А ну прекрати трепаться! - гаркнул старший патруля, младший лейтенантишко, и запрыгнул в вагон, сверкнув до блеска начищенными хромовыми сапогами.- Сейчас же! Сейчас же очистить вагон!

Никто в вагоне не сделал никакого движения.

- Я кому сказал?! - младший лейтенант по-грязному обматерился. Был он в нарядном картузе, в диагоналевом обмундировании, перетянутый в талии, со значками, портупеей, весь вычищенный, выглаженный, праздничный.

- И не стыдно твоей сытой роже? - покачал головой все тот же пожилой солдат.- Ты посмотри, на кого орешь! Над кем изгаляешься!

Младший лейтенант осмотрел вагон внимательней. Коляша, приподнявшись, тоже осмотрел население вагона. Были здесь, в основном, военные и, в основном, битые-перебитые. Были и гражданские. Но женщина всего одна - Женяра.

- Не положено! - стараясь удержаться в повелительном, начальственном тоне, снова начал младший лейтенант.- Вагоны должны следовать порожняком. Это опасно для жизни...

- Для чьей?

- Для вашей, разумеется.

- Ну, о наших жизнях не беспокойся. Мы такое повидали, что не дай тебе Бог во сне увидеть.

- И все-таки мне придется очистить вагон.

- Это кто так думат? - наступал солдат-сосед.

- Я!

- Ну, твое "я" ишшо галифо твое не прожгло, токо оттопырило.

- Вы у меня запомните станцию Бахмач! Запомните! Сейчас патрули откроют огонь.

- По нам?

- По вам!

- Вали! Стреляй! Фашист немецкий не добил, дак свой, доморощеный...

- Это ты обо мне? - побледнел младший лейтенант.-Я - фашист доморощеный?!

- Ты, ты! Вызрел! - не унимался пожилой солдат.

- Я тебе покажу - фашист! Я тебе покажу! Огонь! - скомандовал младший лейтенант своим подручным. И те, зажмурившись, дали очередь вверх.

Эко напугал! Ты слыхал - нет, молокосос, пословицу: не стращай девку мудям, она весь видала! Прошу, дамочка, прошшэнья! - поклонился вежливо солдат в сторону совсем зажавшейся в угол Женяры.

На выстрелы примчался начальник эшелона, тоже с патрулями, ладный такой капитан, при орденах. И когда, брызгая слюной, содрогаясь, негодуя, сбиваясь с пятого на десятое, младший лейтенант объяснил ему обстановку,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту