Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

154

- И тут же концом мокрого фартука стала подтирать подоконник и рассказывать, что все Агафья "для себя" припасла, справу всю, тюль, тапочки, одежонку, покрывальце, денежек на книжке двести с лишним рублей, да еще под подушкой тридцать шесть: - На первую пору, на первый расход, пока в Дивно-то-горскую кассу съездишь да оформишь документы и по завещанию получишь на похороны... Вот и все богатство! Все тут, - обвела рукой сестра, - ломила, ломила...

- Она хорошую, чистую жизнь прожила. Жалеть не о чем. Всем бы так, - роняю я, чтоб успокоить сестру, но она закатывается в судорожных рыданиях, тянет скомканный фартук к лицу.

- Да уж для добра жила, с добром в сердце, с добром к людям. Кого только не обогрела, кого не обласкала... - И, отрешенно глядя в окно мокрыми глазами, жалуется:

- А племяннички-то? Внученьки-то! Гос-споди! К тому, к Тешке-то, приехали в город: "Лелька заболела". Дак ведь не спросил, как, чем заболела, может, помочь? Нет, он сразу пылить: "Лелька умерла, дак не вздумайте без меня избу продавать. Я, падла, так всех oтделаю, что родная тетя вас на том свете не опознает!" А этот, - махает она рукой за окно. - Миня-то! Утром ворвался, ни здравствуй, ни прощай... "Стопку мне чичас! Ребятам на опохмелку по стопке. Ковды яму выкопам - шесть зеленых и закусь, как полагается". Шакал и шакал! Дали. Кому-то надо копать. Налили, поди-ко, глаза-то? Выкопают ли могилу?..

Кто такие Тешка и Минька - я уже не знаю, не помню, но раз наши, деревенские, я должен их помнить, по разуменью сердобольной женщины.

Распоряжается всем ее муж, деловито стучит палкой с набалдашником, брякает протезом, усталый, потный инвалид со старыми, еще матерчатыми колодками на мятом, засаленном пиджаке. По всему видно, с раннего ранья он в ходу, в хлопотах, на лбу и на верхней губе у него выступил немощный пот.

- Ты бы хоть поел, да передохнул бы. Может, выпьешь маленько?

- Потом, потом. Значит, так: за домовиной Толька поехал, венки заказали, продукты в Дивногорском бабы получат. Вот с транспортом как? Нужна грузовая машина, автобус. Маленький или большой автобус?

- Да уж какой в дозе (Овсянский деревообрабатывающий завод) дадут. Лучше бы большой. Что, как народ соберется? - и снова всхлип и переход на причитание:

- Ее люди любили...

- Ну, ну, погодьте причитать-то, потом зальетесь. Та-ак, чего-то я забыл? Ты не вспомнишь, чего я забыл?

- Да навроде все предусмотрели, заказали... А-а, оркестр!

- С оркестром морока. С оркестром трудно. Да и денег, пожалуй, не хватит.

- Соберем. С родни соберем, с соседей, продадим чего, может.

- Ага, ага, счас само время торг открывать.

Сошли на полголоса, о чем-то посовещались, и вот самая храбрая из распорядителей, опять же Агафьина сестра, потоптавшись на кухне, вступает в горницу и на правах старой уже моей знакомой виновато спрашивает: "Виктор Петрович, ты у нас человек большой, грамотный, подскажи ты нам насчет оркестра. Нам денег не жалко, ниче для нее, голубушки, не жалко, да ведь не осудили бы люди..."

Без назидания, терпеливо стараюсь втолковать захлопотанным, старым, горьким людям, что смерть, тем более смерть деревенской старухи, скромно, в трудах прожившей век, никакого куражу и шуму не требует. Не надо бы никакой суматохи и потехи. И вообще, худая это, куражливая мода хоронить деревенских крещеных стариков с оркестром. Сама тетка Агафья, провожая товарок в иные дали, пела за гробом молитвы, и мою тетку Апраксинью Ильиничну, свою соседушку, провожая, читала и пела особенно проникновенно: "Братиям и сродникам нашим даруй спасение, прощение и жизнь вечную" - или что-то в этом роде, аж за сердце хватало...

- Слава Богу. Слава Богу! - крестятся с облегчением старые люди, инвалид устало оседает на скамейку:

- Мы уж, честно сказать, иззаботились. А молитвы

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту