Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

148

глянул на стену - ружья нет. Тогда он выхватил из подпечья кочергу, ринулся в схватку и одну курицу зацепил. - А-а, потаскушка! - издал вопль ликования братан. - Ты чЕ думала?! На меня уж какать можно, думала!.. - Голос Миши сошел на нет, укорным и несколько повинным сделался - курицу он не хотел убивать, он попугать ее хотел и вот такое дело получилось. Оплыл братан, кисет взялся искать, дрожащими руками цигарку крутил, но от первой же затяжки его замутило, он заплевал недокурок, прижал ладонь к груди и заполз обратно на кровать. - Поймали два тайменя, один с хрен, другой помене... - сглатывая воздух, толчками, будто рыба на берегу, молвил он. - Сдохнуть бы, токо разом.

Я хотел ему возразить - нечего, мол, попусту смерть намаливать, не предмет она для суесловия и шуточек, не видел ее близко, вот и брякаешь языком, но в это время появилась Полина.

- Вот дак нахозяевал хозяин! - обнаружив, какой разгром в избушке получается, всплеснула она руками. - Вот дак навел он порядок! - и мимоходом постукала Мишу кулаком по лбу: - Взяло кота поперек живота!

- А чЕ оне тут летают! - буркнул Миша. - Я их всех перестреляю! Похмелиться приплавила? - вздымая себя с кровати, будто со смертного одра, Мишка спускал ноги, стеная и ругаясь при этом, как пехотный генерал на позициях.

- Охотник какой! Куриц по избам стрелять. Иди в лес да и понужай рябчиков, копалух ли... Эко, эко!... Курчонку на божницу загнал. Одну вроде и насовсем зашиб - глаза закатила! Щипать придется. Ну, бес! Ну, бес! Хуже дитя! Нельзя одного оставлять, чего-нибудь да нагрезит, - выкладывая чего-то из мочальной сумки, жучила мужа Полина.

- Опохмелиться, спрашиваю, привезла?

- Я тя опохмелю! Я тя опохмелю! - выставив на стол бутылку, заткнутую бумажной пробкой, погрозила Полина кулаком Мише, а мне сказала: - Тебя баушка Катерина уже потеряла. - И снова к Мише: - Болит башка-то, болит? Так тебе и надо! Моей башке вот и болеть нековды - нет радости вечной, как печали бесконечной. Я тоже опохмелюся. А тебе вот! - показала она Мише кукиш. - Этот квас не про вас!

Братан отвернулся, обиженно засопел, сучок из стены выковыривать принялся. Я спустился в речку, и, когда, немного освеженный, вернулся в избу, все в ней было угоено, подметено. Миша сидел за столом, все еще в кальсонах и босой, но уже с ополоснутым лицом, причесанный. Полина налила щей со старой, перекисшей капустой, наполнила две граненые стопки, подумала, поглядела на мужа, потрясла головой сокрушенно, налила и третью:

- На уж, враг! Ради гостя! Будем живы, мужики! - Полина подмигнула нам, сделала вдох и выпила рюмку до дна. Мы последовали ее примеру. Я поверх самогонки хлебнул капустного рассола, потом за щи принялся. Выпив рюмашку, братан ткнул в соль вехоткой свернутые стебли черемши, пожевал, еще одну выпил и затряс головой так, будто водворял на место раскатившиеся детали.

- Не пей больше, - предостерегала его Полина. - Человека плавить. Баушка Катерина костерит нас.

- Ей чЕ, нашей баушке? Ей покостерить внуков дорогих - праздник! - оживленно сказал Миша, после чего набрал воздуху в грудь, глаза на меня вытарищил и пронзительно закричал: "Ах, пое-еди-им, кра-а-асо-о-от-ка, ката-а-а-а- аться-а-а! Да-авно й-я тибя-а-а-а ажи-да-а-а-ал..."

Полина подтянула мужу, я ей, и так вот, с песнями спустились мы к лодке, потоптались еще на берегу, пообнимались, почеломкались и поплыли с братаном в Овсянку. Я сидел на гребах. Миша хлопал кормовым веслом. Покачивая, несло нас к Енисею по узкой, швами бурунов простроченной горловине Караулки. Вода уже высветилась в речке, тальники из воды на мысу, как и на релках, выпростались, целили стрелами листьев в небо. Весь заливчик ровно бы смеялся от солнечной щекотки, лучезарно морщинясь, пятна по нему ходили желтые, плавилась мелкая

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту