Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

127

благодарности и неловкости одновременно, я сказал:

- Однако засиделся. Товарищ сержант, он, ух строогий!

- Жуть! - наливая из фарфорового чайника заварки, подтвердила Ксения. - Это не ты починил ему нос? - Я отмолчался. - Пей! - пододвинула она мне сахарницу. - Успеешь еще и командирам насолить.

"И в самом деле, куда торопиться?" - размешивая витой серебряной ложечкой чай, я во все глаза глядел на Ксению.

- ЧЕ уставился? Девок не видел?

"Такую не видел!" - хотелось мне проявить решительность, да храбрый-то я среди своих, детдомовских корешей иль фэзэошников.

- Ты чЕ молчишь, паря? Плети чего-нибудь. Ты родом-то откуда?

- Из Овсянки, Ксения, из Овсянки. Гробовоз я.

- 0-ой, так близко! Я думала, из Каталонии...

- Неинтересно, да?

Она посмотрела на меня пристально:

- Слушай, волонтер! Ты какое горе пережил? Болезнь?

- Ничего я не пережил...

- Любезнейший! Я и не таких орлов наскр-розь!..

- Тебе бы в рентгенологи.

- И без рентгена наскр-розь...

- Фунтика, к примеру.

- Ишь, чЕ вспомнил! Футлик его фамилия. Э-эх, Футлик-мутлик! - рассеянно глядя куда-то, вздохнула она. - Ему баба знаешь какая нужна? Во! - раскинула Ксения руки, - и чтоб барахло меняла, золото скупала... А я? - она огляделась вокруг: - Папа не прилетит, Федор уедет, все тут промотаю и к маме дерну, санитаркой, в санпоезд.

- С такими ручками только урыльники и таскать!..

- А чЕ ручки? - Ксения посмотрела на свои руки, вытянув их перед собою, точно слепая. - Потренируюсь - и порядок! Я так-то здоровая, только ленивая... Так какое горе-то? Болезнь?

Она помолчала, выслушав меня, затем тряхнула рукав моей гимнастерки:

- Держись!

- Ну, ладно. Мне пора! - заторопился я. - А то товарищ сержант...

- Да поговори ты со мной еще, о славный железнодорож- ник! Хоть про рельсы, хоть про паровозы... С сержантом я все улажу.

Застегнув все еще картошкой пахнущую телогрейку, с которой сыпался крахмал, я протянул Ксении руку:

- Спасибо за хлеб-соль!

- Серьезный вы человек, товарищ боец! - Не подавая руки, Ксения быстро спросила: - Кто твой любимый герой? Скоренько! Не раздумывая.

- Допустим, Рудин, - усмехнулся я.

- О-о, сударь! Вы меня убиваете! Дмитрия Николаевича я полюбила и бросила еще в школьном возрасте! - Опершись спиной на косяк двери, она прикрыла глаза и без форса начала читать: "Вошел человек лет тридцати пяти, высокого роста, несколько сугуловатый, курчавый, смуглый, с лицом неправильным, но выразительным и умным, с жидким блеском в быстрых, темно-серых глазах, с прямым широким носом и красиво очерченными губами. Платье на нем было не ново и узко, словно он из него вырос".

- Ну как? - Ксения кулаком постучала себе в темечко. - Варит котелок?

Когда она читала, перекос ее губ и надменный прищур были заметней, в не совсем закрытом глазу белела простоквашная мякоть, отчего лицо становилось несколько уродливым, и меня, такого неотесанного, корявого, в себе самом зажатого - это как бы сближало с нею, придавало смелости.

- А как насчет Фомы-ягненка? - подсадил я собеседницу.

- Фи, допризывник! Я ему про Ерему, он мне про Фому! Из вашей деревни небось?

- Сама-то ты деревня!

- Подожди! - Ксения ушла в комнаты и вернулась с богато изданной книгой. - На! Насовсем! Бери, бериТам наш адрес. Может, напишешь мне о боевых подвигах? Напишешь, а?

Я не шел на пересылку, меня несло по городу. Случилось! Случилось! Я встретил девушку, какую мечтал встретить, и хотя заранее знал, что она так и останется мечтой, но "Рудин"-то со мною будет, он мне напомнит о том, что она, эта так необходимая мне встреча, была на самом деле, и долго я буду жить ощущением нечаянно доставшегося мне счастья. А девушка будет жить где-то, с кем-то своей жизнью, неведомой мне, и в то же время останется со мной навсегда.

Как прекрасно устроен

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту