Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

51

не пропитаешься, понял я, что без слов прожить можно, без пищи - нельзя, и что доброму человеку сухарь во здравие, а злому - и мясо не впрок. Годы учат мудрости, милое дитя!

Он и еще много говорил мне непонятных слов, доверительно, как равному, близкому товарищу, и понял я: дяденьке этому долго пришлось жить без близких людей и молчать.

Мы дохлебали кулеш. Незнакомец вымыл котелок, ложку и убрал их в мешок, после чего свернул цигарку из казенной махорки, прикурил от уголька и блаженно вытянулся на камнях, чувствовалось, да и видно было по всему, да он этого и не скрывал, как вольно ему, как хорошо жить и наслаждаться жизнью.

У костра незаметно, будто тать, возник Митроха. Молча, сурово оглядел он дяденьку, меня, салик и потребовал документы. Незнакомец ответил: "Охотно!", засуетился, складничком подпорол подкладку шляпы, достал из-под нее бумажку.

Митроха нагнулся к огню, зашевелил толстыми губами. Читал он долго, затем выпрямился и заявил:

- Так я и знал!

- Что вы знали, молодой человек? - Незнакомец уже оправился от наскока Митрохи, не суетился больше, но и не улыбался. Лицо его сделалось мятым, усталым, досада была во всем его облике.

- Что ты за птица?

- Справка по всей форме. Я освобожден досрочно и, значит, заслужил право, чтобы ко мне обращались на "вы", так же, как я обращаюсь к вам.

Митроха смешался, переступил со здоровой ноги на хромую, прокашлялся громко и с новым напором продолжал:

- Кем был до изолирования?

- Капельмейстером.

- А-а, сразу видно придурка. У нас в партизанском отряде каптенармус был, тоже вертлявый, говорун, тожа под антелигента работал.

- Капельмейстер и каптенармус, смею вам заметить, слова несколько не идентичные.

- Чево-о-о?

- Не идентичные слова, говорю.

- Я б тебя раньше за такие слова!..

- О-о, в этом я не сомневаюсь. Верните мне справку.

- Куда путь держишь, брехло? - Митроха меж двух пальцев, брезгливо протянул старику бумажку.

- Видите ли, молодой человек, - все так же мягко, но не без презрительности в голосе заметил старик, убирая справку в шляпу, - я досконально изучил вопросы, на которые обязан отвечать и на которые не обязан. Ваш последний вопрос я отношу к числу необязательных. - Старик нахлобучил шляпу и в упор глянул на Митроху. - В ответ на все ваши вопросы я позволю себе задать один-единственный вопрос: скажите, кто вас научил и кто вам поручил подозревать людей и допрашивать их?

- Никто. Я сам.

- Благодарю за откровенность. А сейчас, может быть, вы будете так любезны, что оставите нас? С мальчиком куда приятней беседовать.

- Этот мальчик! Этот мальчик дошляется! Я его спроважу в детский дом!

Старик вскочил, сжал кулачишки и, надвинувшись на Митроху запавшей грудью, прокричал срывающимся от гнева голосом:

- Детей-то, хоть детей-то оставьте в покое! - Старик тут же расслабился, плечи его опустились: - Уйдите! Прошу вас! Умоляю!

Митроха, дразнясь, прошамкал:

- Умоля-аю! Прошу-у! У-у, оглодыши! Поначитались, понаучились всяким словам! - и пошел, злобно загребая камешник хромой ногой. - Чтоб к утру духу не было! - уже с яра, из темноты гаркнул он. - А ты, гадючье семя, чтоб сейчас же домой!

Я сидел у костра раздавленный, убитый. Мне еще никогда не было так стыдно и больно за себя, за село родное, за эту реку и землю, суровую, но приветную землю. Я не мог поднять глаза на старенького дяденьку, который не разговаривал, не

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту