Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

23

умет?

- Да уж...

- Рощу его, из кожи лезу, во школу снарядила, а он?Убирайся чичас же с глаз моих! Запорю до смерти!..

И я убирался с облегчением, ухмыляясь, поцыркивая слюной сквозь зубы, независимо, вразвалочку.

- Эко его родимец-то корежит! Это он, кума, дразнит меня! Изгалятца. Я ему мячик за пять гривен...

- Этакому неслуху - мячик?! Ремня ему!..

Об мячике я возьми и расскажи братве. Изображая потеху, словно в клубе на спектакле, гримасничал, хлопал себя по бедрам, повторял, продергивая бабушку: "Пять гривен! Пять гривен!.."

Ребятня каталась по траве, а я старался, я старался!.. Вечером бабушка налила мне простокваши, экономно отрезала ломоть хлеба и, не как прежде - сначала за ухо иль за волосья, отойдя к печи, сложив руки на груди, с глубокой обидой сказала:

- И не совестно? Родну-то баушку худославишь? Мячик я ему, видишь ли, не такой купила! - И, помолчав, с горьким вздохом закончила: - Слышно, арестанец-то, папа твой, скоро воротитца, маму тебе нову заведет, передам тебя с рук на руки, ослобонюся: "Нате, дорогие родители! Сохранила, сберегла, грехов натерпелась, слезынек речку пролила... Одевайте, обувайте, мячики ему хороши покупайте!"

Меня обварило жаром, горело лицо, кололись толсто волосы на голове, сил не было поднять глаза. Мне бы, как раньше, прощенья у бабушки попросить - и ей бы, и мне, и деду - всем легче. Но я уже отведал зла, нажил упрямства, научился ощетиниваться против укоров.

- Жри уж, жри, покуль дают! Баушка побьет, баушка пожалеет... Новы родители, кто знат, чЕ сами кусать будут?..

Я рвал горбушку зубами, швыркал простоквашу, вперившись взглядом в кухонный бревенчатый угол незрячими от накипевших слез глазами. Всем я надоел, все неладно у меня и со мной, и отхожу я лишь в любимой игре - лапте, но и там чуть чего - замахиваюсь палкой...

- Избывай, избывай ребенка! - Я встрепенулся, перестал есть. Дедушка с кряхтеньем сел на курятнике, отдышался. - Избывай постылово, избудешь милово... Всех разогнала, всех рассеяла, как вражеско войско...

Это и нужно было!

Я швырнул кусок на стол, оттолкнул кружку с простоквашей и, задавленно взрыдывая, бросился на улицу.

- Кругом я виновата! - вздохнула бабушка протяжно, со всхлипом. - Сдохнуть бы мне уж поскорее ли, чЕ ли? Штабы никому не мешать...

Не скоро дойду я умишком - мучилась бабушка памятью о своей дочери, моей маме, хотела и не могла представить себе другую женщину на ее месте, страшилась за меня, такого настырного, дерзкого. Терзания свои она пыталась таить в себе, да человек-то она какой? Шумный, вселюдный, молчать ей долго невыносимо, вот и прет: "Нова мама..."

В поздний вечер, заперев на засовы ставни и ворота, бабушка останавливалась на крыльце, поворачивалась к лесу, крестилась на закат, кланялась горам и со строгой печалью роняла в пространство:

- Чичас же ступай домой! Успешь натаскаться да наваляться по сараям, вышкам, по пристанским лавкам... В тятю удашься, дак и арестантских нар не минуешь...

Да-а, бабушка ведала, что ждет меня впереди, но я-то ничего-ничего не знал, как мячик от заплота, отскакивали от меня обиды - солнце поднялось ясное, повстречалась Катька Боброва, посмеялся над Гришкой домнинским, потешно скакавшим за мячиком, дождался Кольку Демченко - чего-то дожевывая на ходу, он брякнул воротами, бросил в народ гуттаперчевый, битый-перебитый, но все еще крепкий, тугой мячик -

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту