Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

180

себе", как телегу с битым кирпичом, и задвигались вокруг исполнители, и дирижерская палочка над оркестровой ямой живой щетинкой замелькала, запереливался свет, засверкали искры снега в холодном Петербурге, даже серпик искусственной луны живей засеребрился, а уж когда она соорудила свою "корону" - романс графини, да еще и на "французском"!.. публика впала в неистовство. "Заглотнула разом и всех!.." - с восторгом ахнул я, отбивая ладоши.

Ее много раз вызывали, осыпали цветами, цветочек-другой перепадал и сотоварищам ее по труду. И не первый раз подивился я благородству настоящего таланта. Может, на собрании "прима" будет разоряться, топать ногами, но на сцене не придавит собой никого и никогда.

Давно еще приезжал в музыкальный город тех лет Пермь Александр Огнивцев и пел Мефистофеля в "Фаусте". Напарнички ему в спектакле угодили из тех, коим годик-другой оставалось допеть до пенсии. В латы закованные, они могли топорщиться, греметь, "отправляясь в поход", да голосок-то - как в одном месте волосок, - его не прибавишь, не убавишь, думалось мне. Ан "ради общего дела" Огнивцев малость "припрятывал" голосу и двигался не так сокрушающе, как мог, - я видел и слышал его в "Хованщине" на сцене Большого и возможности певца знал.

Буря оваций была столичному певцу не только за прекрасно исполненную партию, но и за его "партнерство", за то, что не унизил он и без того униженную российскую провинцию. Девчонки из местных меломанок, хлопавшие Огнивцеву и "браво!" кричавшие, когда он вышел на седьмой или восьмой поклон уже без парика и склонил свою русую головушку, восторженно вскрикнули: "Дьявол-то еще ничего!" - "Да что там ничего? Молодец!"

Усталую "графиню" с поникшими плечами, изнеможен- ную, с трудом, казалось мне, раскланивающуюся, - шутка ли, вывезла ведь, вывезла в гору скрипучую телегу с грузным возом, постояла за честь Великого театра! - наконец отпустили домой, отдыхать.

Каково же было мое изумление, когда в гостинице явившиеся с концерта из Кремлевского Дворца съездов (было это во время писательского съезда) братья-писатели с восторгом рассказывали, как во втором отделении пела она - царица, демон, сокрушительница, дьявол - "Кармен" с одною серьгою в ухе!.. Ка-ак выдала: "День ли царит... Все, все! Все о тебе!.." Ну я от восторгу чувств прямо обнять кого-нибудь готов был"! - ликовал писатель-провинциал с Кубани.

"Это она, ребята, не успела после спектакля в Большом театре впопыхах надеть вторую серьгу!" - махнул я рукой.

Так, быть может, я и думал бы, что могучему этому человеку все нипочем, сила и стихия таланта несли и несут ее по волнам славы. И пусть несут. Только чтоб не опрокинули вниз головой в тухлые воды современного искусства.

Но вот она попала на гастроли в Японию. А японцы - народ не только уважительно-ласковый, но и дошлый. Поет "посланница советского искусства", овации в зале бушуют, а телевизионная камера показывает не только ее белозубый рот, концертное платье и драгоценности в ушах и на шее, как это делают наши "скромные" операторы. Они лицо, непривычно утомленное, показывают и как-то умудряются большое внутреннее напряжение певицы изобразить.

Она выдала еще одну свою "корону" - арию из оперы Масканьи "Сельская честь". Что в зале поднялось - ни в сказке сказать, ни пером описать! Она раскланивается, раскланивается и все норовит за кулисы усмыгнуть. "Устала", - догадался я. Японский же оператор все не отпускает ее, все гонится за нею с камерой, и за сцену ее сопроводил, чего наши, Боже упаси, никогда не сделают. Впереди певицы пятится пожилой японец интеллигентный - организатор гастролей, тоже аплодирующий и кланяющийся. За сценой какие-то люди поднялись с кресел, зааплодировали певице, она и им слегка поклонилась, одарила их улыбкой, потом увидела чашечку, из которой пила, видать, перед началом концерта, взяла эту чашечку, предусмотрительно подставив под нее ладошку - японцы все замечают, на то у них и глаза вразбежку - надо вести себя "интеллигентно", - отпила глоток остывшего чая и со стоном исторгла: "О-о-о-о!"

И понял я: не так все просто. Великому таланту - великий труд! И когда, будучи в гостях у замечательного русского композитора Георгия Васильевича Свиридова, сказал об этом, он заметил: "А как же! Думаю, что она "Честь" эту самую пела еще студенткой консерватории. В конкурсных программах пела. Да где она и чего не пела?А все репетирует,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту