Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

43

не хотел, чтоб началась гражданская война, новое кровопролитие - народ устал от войн.

Луна уже скрылась. За дальнею грядою гор ярким тюльпаном стала набухать утренняя заря, и по ущельям потянулись белые жилы тумана. Молча и низко пролетела над вершиной сова с ночной охоты и скрылась в камнях. Все унялось, все затихло перед рассветом. Земля политая кровью и слезами, отдыхала. И Освободитель лежал, обняв эту до стона, до слез любимую землю, такую безбрежную, необъятную. Но не было места ему на ней.

Цветок, лишь на рассвете проклюнувшийся из земли, алел у лица генерала; крупная капля росы дрожала в яркоротом бутончике. Он неотрывно смотрел на этот цветок, на эту каплю, вобравшую в себя все бури земли, всю кровь, все громы, войны, и, кажется, начинал понимать высший смысл своей жизни.

Амапола - цветок любви прекрасный,

Амапола - цветок любви моей...

Генерал открыл глаза. В полнеба уже горела заря, и слышалась тихая, сдавленная слезами песня.

Почувствовав его слабое движение, девушка из Лимы смолкла.

- Пой еще, пой...

Амапола, как море в час рассвета,

Любовь моя безбрежна и нежна.

Голос все ширился, заполняя собою утро, горы, дали. В голосе бились слезы, а может, это капля росы дрожала на цветке и тонко позванивала от едва уловимого ветерка. Внизу, у потока, зажав голову, плакал Санто, старый, много видевший слуга и солдат Санто.

Смолкла песня, но голос девушки из Лимы еще несся по горам и над горами, и эхом отзывалась песня в голосах птиц, в каждой травинке, и навечно уже, на все земные времена, эхо остановилось и окаменело в сердце генерала.

- На чужбине я всечасно буду помнить это утро и твой голос.

- Все песни нашей земли мы увезем с собой...

- Нет! - генерал отвернулся. - Нет!

- Но почему же? Почему я не могу быть с тобой?

- Я буду меньше страдать, если сердце мое останется на родине. А сердце мое с тобой. К сожалению, я слишком поздно это понял. Я не могу больше заставлять тебя страдать. Ты не знаешь, что такое чужбина. Я знаю. Я скоро умру, и ты останешься одна, в изгнании.

Она не давала ему говорить. Она закрывала его губы своими губами.

- Не целуй меня, пожалуйста, не целуй. Болезнь моя опасна...

Но она целовала его, целовала до того, что они оба задыхались от горьких поцелуев, и он понял - она хочет заразиться его болезнью и умереть вместе с ним, а еще говорят, что женские хитрости так тонки, что их невозможно постигнуть!

- Если есть Бог, Он сделает то, чего не сделал я. Он вознаградит тебя за любовь, которую ты подарила мне.

- Дорогой мой! Если бы Бог даровал мне еще одну жизнь, я прожила бы ее точно так же и просила бы Его лишь об одном - дать мне ту же самую любовь! Я - твой солдат, я привыкла выполнять твои приказания и потому сейчас покину тебя, мой великий, мой маленький генерал. Но перед этим выполни мою просьбу, единственную...

- Ты, помнится, никогда меня ни о чем не просила? Разве что съесть варенье. И я съел его. Ты помнишь? - Он с улыбкой покачал головой. - Это было редкостное варенье! Редкостное!

- Оставь мне право жить так, как я хочу.

И он понял: она никогда не вернется в Лиму. Он обхватил се кудрявую голову исхудалыми руками, прижал к выболевшей, уже западающей груди и расплакался первый раз за всю свою жизнь.

Он плакал. И она не мешала ему. Она слышала, как со слезами вытекают из его сердца остатки жизни. Она чувствовала - это последние слезы Освободителя, омывающие его родную землю. Она ушла.

Генерал долго лежал неподвижно, так долго, что слуга Санто приблизился к нему послушать - дышит ли еще его господин. Он дышал. Но в глазах его, провалившихся в глубокие глазницы, угасал свет.

- Скажи, Санто, у нас еще есть хоть сколько-нибудь денег?

- Да, господин, у нас есть еще триста песо. - Санто назвал точную сумму своих сбережений. У генерала, который был в молодости одним из самых богатых людей в Южной Америке, не осталось ни гроша.

- Санто, купи на триста песо роз и отнеси к крыльцу той женщины, которой я никогда не дарил цветов.

- Будет сделано, господин.

А девушка из Лимы, сменив коня, мчалась по горам и остановила его далеко от города, - к дальнему, глухому порту проехали молчаливые всадники.

Генерал в сопровождении нескольких преданных офицеров и слуги Санто покидал родину. Одинокая фигура его безвольно покачивалась в седле. Повод он не держал. Руки его покоились на луке седла. Лишь изредка

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту