Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

184

лишь бездомовые скитальцы и люди, много работающие на холоде, объяло зимовье и его обитателей. Полушубок, кинутый на плечи Эле, начал сползать, она его подхватила и без сожаления, почти безразлично сказала скорее себе, чем Акиму:

- Напутала я что-то в жизни, наплела... - еще помолчала и усмешливо вздохнула: - Сочли бы при царе Горохе - Бога прогневила. И верно, - она еще раз, но уже коротко, как бы поставив точку, вздохнула: - Бога не Бога, но кого-то прогневила...

Побаиваясь, как бы от расстройства Эля не скисла совсем, не стало бы ей хуже, Аким снова перевел беседу в русло поэзии, мол, вот, когда бродит один по тайге, особо весной или осенью, с ним что-то происходит, вроде как он сам с собой или еще с кем-то беседу ведет, и складно-складно так получается.

- Блажь! - заключил Аким.

- Может быть, и блажь, - согласилась Эля, - но с этой-то блажи все и началось лучшее в человеке. Из нее, из блажи-то, и получились песни, стихи, поэмы, то, чем можно и нужно гордиться... - Не подбирала наплывшие на лицо отросшие волосы, а убирала она их как-то ловко, красиво, сделав рогулькой руку, отодвигала легкий их навес в сторону и плавным движением головы сгоняла ворох на спину. Белые, как приклеенные, волосы изредились, оплыли вниз, совсем уж на кончиках остались; темная волна живых волос все напористей сжимала их, прореживала.

Было тихо, так тихо, что слышна не только скатившаяся с крыши избушки льдинка, подтаявшая от трубы, но и реденько падающие капельки, звук которых действовал усыпляюще, и когда печка притухла и капельки смолкли, они, ни слова не сказав друг другу, легли каждый на свое место. Аким поворошил под собой лапник и почувствовал закисшую в нем сырость. "Надо сменить", - мимоходом подумал он и прислушался: Эля не спала. Растревожилась, видать, и еще раз выругался про себя: "Па-ад-ла-а! Фраер из университета!" - и хотел сказать Эле: ничего, мол, не убивайся, скоро я завалю тебя на салазки и оттартаю к людям, а там на вертолет, на самолет - и будьте здоровы! Привет столице!..

- Мы, как говорится, случайно в жизни встретились, потому так рано разошлись...

- Что?

Аким вздрогнул и тут же съежился - по привычке таежного бродяги он заговорил вслух.

- Ты чего? - встревоженно привстала Эля.

- Ничего, спи! - Аким снова притаился на полу и не разрешил себе уснуть до тех пор, пока не услышал ровное, сонное дыхание Эли. Для него сделалось уже привычным ловить ее движение, взгляд, сторожить сон и покой.

Когда они встретились, сколько времени прошло с тех пор? Наверное, целая жизнь. Успел же он когда-то из маленького беспомощного ребенка выходить и вырастить взрослую, красивую девушку, такую ему родную, близкую, что и нет никого ему теперь ближе и дороже на земле.

Эля угадывала - Аким читает не все из дневников, неинтересное, по его разумению, пропускает, что-то ленится разбирать. Когда "пана" на весь день отправился в тайгу, она забралась на нары, поджала ноги, закуталась в одеяло и при бледном свете оснеженного окна не только заново прочла, но и разобрала комментарии, бисерными строчками петляющие по полям затасканных тетрадей, - их Аким и вовсе оставил без внимания.

Первый комментарий - мошечные буковки, накорябанные неисправной, плохо подающей мастику ручкой, кинуты были на тетрадные листы, проложенные сухой веткой багульника, под стихотворением такого содержания:

Повидавший на земле немного,

Он ни в ком не признает врага,

Он идет, идет своей дорогой,

И копыта крепнут на ногах.

Люди попадаются немые.

Им не жаль беспечного телка.

Сапоги тяжелые, чужие

Сдуру ударяют под бока...

Утонула мама у телка, сорвавшись по весне с подмытого обрыва, и все, кому не лень, пинают несмышленое животное. Но шло время:

И однажды из ворот открытых,

Выкатив недобрые глаза,

Выходил бугай, холеный, сытый,

Темно-синей масти, как гроза.

И вот оно, то, ради чего и трудился Герцев, переписывая длинное, нудноватое стихотворение:

Отходили недруги в сторонку,

К гордой силе ненависть тая,

Обижали слабого теленка,

Ну-ка, тронь попробуй бугая!

Эля не без иронии фыркнула и принялась разбирать комментарий: "Вас, мистер, никто не обижал, а все равно бугай получился, мычащий, породистый,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту