Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

165

люди, подгулявшие в компании, клокочущие от страстей. - Жмет, што ли? Жмет?!

Герцев утер рот и, справившись с замешательством, заявил, что мордобой - дело недоносков, он не опустится до драки, а вот стреляться, по благородному древнему обычаю, - это пожалуйста. Аким знал, как стреляет Гога - с юности в тирах, в спортивных залах, на стендах, а он, сельдюк, - стрелок известно какой - патрон дороже золота, с малолетства экономь припас, бей птицу на три метра с подбегом, так что ход Герцева верный, но слишком голый, наглый ход, не от тайги, где еще в драке да в беде открытость и честность живы. Без остервенения уже, но не без злорадства Аким поставил условие:

- Стреляться дак стреляться! Как пересекутся в тайге пути, чтоб и концов не было... Ессе сидеть за такую гниду!..

- Тебе не сидеть, тебе лежать!

- Ну-ну, там видно будет. Я не смотри, что по-банному строен, зато по-амбарному крыт! - Ах, как ко времени пришлась поговорка боганидинского рыбачьего бригадира - так и пришил-пригвоздил почти что к стене в рыло битого "свободного человека" довольный собою Аким.

И вот пути пересеклись, скрестились. "Сам себе Бог", иссосанный гальянами, изгрызенный соболюшками, валялся, поверженный смертью, которая не то что жизнь, не дает себя обмануть, сделать из себя развлечение. Смерть у всех одна, ко всем одинакова, и освободиться от нее никому не дано. И пока она, смерть, подстерегает тебя в неизвестном месте, с неизбежной мукой, и существует в тебе страх от нее, никакой ты не герой и не Бог, просто артист из погорелого театра, потешающий себя и полоротых слушательниц вроде библиотекарши Людочки и этой вот крошки, что в избушке доходит.

Перед тем как закопать Герцева и заложить его камнями, Аким ощупал затылок покойного - так оно и есть: все вроде бы умеющий, осмотрительный человек сделал оплошку - камни в пороге склизки от волосца, по ним и с хорошим нарезом на подошве сапог прыгай, да остерегайся. У Герцева сапоги избиты, резина обкатана, сношена - долго шоркался в тайге, а выйдя на лов, торопился: в зимовье больная. И когда зацепил тайменя, хотел поскорее его умаять, забегал, запрыгал по камням, чтобы подволочь рыбину к отмели и добить из мелкашки. Был, наверное, первый подморозок, поскользнулся, упал, ударился затылком о камень, на минуту небось из сознания и выбило, но захлебнулся в пороге здоровенный человек, возможно, и судорогой скрутило, вода-то - лед.

Похоронив Герцева, Аким, потупившись, сказал: "Ну вот, понимас, како дело..." Он поднялся к порогу и в прозрачной воде увидел зеркально мерцающую катушку, поднял со дна складной спиннинг, по леске подтянулся к тому, что было тайменем. Скелет рыбины изгрызен зверьками, разбит клювами птиц, голова разодрана когтями, челюсти тайменя, будто конские подковы с остриями гвоздей, торчали из песка. Блесны покойничек всегда делал сам и якорьки сам паял, рыба с них редко сходила. Тут же нашлась и мелкашка, старая, заслуженная, чиненная на шейке приклада, она была прислонена к камню возле порога. Вода в момент гибели рыбака стояла у самого камня - мокромозготник со снегом валил, под камнями плесень... ...

Теми как раз днями Аким широко обмывал с друзьями в игарском ресторане будущее фартовое эверовство, а здесь вот люди загибались - кругом противоречия, и ликвидируй их попробуй. Всегда было и есть: одному хорошо, другому плохо и "живой собаке лучше, чем мертвому льву", - говорил на поминках Петруни тот самый "путешественник", что весь свет объехал и много чего изведал и знал.

Приподняв руку, Аким нажал на спуск - мелкашка щелкнула, и пуля, возможно назначенная Герцевым ему, Акиму, с визгом устремилась вдаль, зажужжала, раз-другой слышно задела за стволы кедрачей, топчущихся на выемках рыжего каменистого берега, нависшего над водой, и упала где-то. "Салют!" - вымученно усмехнулся Аким и повел лодку по Эндэ, к избушке, невольно бросая взгляды на мелкашку и пожимая плечами: очень все же иной раз занятно получается в жизни.

Когда Аким переступил порог, от окна отлепилось что-то белое.

- Гога... - словно бы опухшим языком не попросила, потребовала Эля.

"Ишь ты какая быстрая! - насупился Аким. - Черт черта знает! И эта начинает права качать!.."

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту