Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

102

таежник. - Ты хоть учена голова, но Бога не гневи! Ты уедешь, а нам с Богом оставаться, так што помилосердствуй!.." - "И-эх! - мотал головою огорченный "начальник", - пню молились, двумя перстами крестились, ни черта со времен царя Лексея не переменились!" - и переходил к вопросам "мировой политики".

Тут уж не то чтоб перечить, кашлянуть люди боялись, дабы не пропустить ни слова. "Германец меня беспокоит главным образом, - озабоченно вещал "полномошный" человек. - Конешно, бит он, крепко бит, однако ж затаился, змей, помалкивает. А об чем помалкивает, поди узнай!.." - "Да-а, - тискали, терзали кулаками бороды староверы и громко крякали, - ситуяция! В тихом-то болоте оне, нечистые-то, и хоронятся..." И встревоженно интересовались: "Если, к примеру, нехристь какой двинет на Расею, дак дойдет ли до Сыма иль на кыргызе остановится?" Кыргызами таежники и по сю пору называют всех людей нерусского происхождения.

"И-эх! - снова впадал в удручение высокоумный гость, - я имя про Фому, они мне про Ерему! Темь болотная..."

Выдавая охотнику положенный по ордерам припас и принимая от него пушнину, "полномошный" человек напускал на себя вид небывалого благодетеля: "Первым сортом беру из исключительного к тебе уважения, - и, словно отрывая от сердца, вынал из заначки новое ружье: - Никому ни-ни! С самой Москвы достал, с особых фондов! У меня, брат, всюду рука!.." - "Да Захар Захарыч! Да век за тебя молиться..." - "Вот сапоги! В таких сапогах пока ишшо токо маршал Ворошилов ходит, ну еще какие ответственные лица, а я уж добыл! Припас опять же! С припасом нонче ой-ей-ей! На оборону бережем. Коли пороху вдосталь - никакой враг не страшен. Норма кругом, фонды режут и режут, обстановка чижолая, холодная война разгорается и разгорается... Но тебе, как другу..."

Млел доверчивый трудяга-промысловик от таких почестей и особой доверительности к нему. Мешком валил Захар Захарычу шкурки, мясо, орех, а то и щепотку золотишка, "нечаянно" в кипуне найденного, - умасливал "отца-радетеля", и невдомек ему, что ружья и сапоги давно есть в каждом городском магазине, черным порохом воистину еще при царе Лексее из фузей палили, остерегая отечество и престол, а за обман, обмер и обвес полагается Захар Захарычу тюрьма от той самой власти, которою он козырял и которую представлял собою. Дело и впрямь не раз кончалось тем, что исчезал "таежный Бог" - Захар Захарыч в неизвестном направлении лет этак на десять. Но вместо него тут же являлся Иван Иваныч - прозывались-то они по-разному, но молва про них хоть и тихая, да одинаковая по тайге катилась: "Где такие люди побывают, там птицы петь перестают..."

Но все это в прошлое откатило.

Обзавелся таежный человек мотором, дюралевой лодкой. Надо на промысел - два-три дня, и он на месте, в старой своей, потаенной избушке. Семья же в поселке Чуш, на берегу Енисея, можно сказать, в центре культурной жизни, где ходят пароходы, самолеты летают, ревет бесплатно радио день и ночь, в клубе каждый вечер кино показывают, вино в магазинах хоть какое. Изба - не то лесное горе, слепое, под еловой корой. Изба, как у всех добрых людей, с окнами на три стороны, с верандой, с холодильником, с диваном и ковром. Говорят, к концу пятилетки и телевизор в Чуш проведут. Вот бы дожить. Самый бы дорогой телевизор купил и каждый день кино бесплатно смотрел. Тятя, поди-ко, в гробу переворачивается - не зря же он во сне является, черным перстом грозит, губами синими шевелит - проклинает. Аж в поту холодном проснется старообрядец, осенит себя двуперстным крестом да и живет во грехах и мирском смраде дальше. "Что поделаш, культура наступат. Не можно дальше дикарями в лесу жить. Пусть хоть дети свет увидают..."

Катит промысловик по Сыму в глубь тайги, орешки пощелкивает, скорлупу за борт плюет. Все переулки и закоулки на реке он знает. В кармане завязанный в целлофановый мешочек договор на промысел у него хранится и всякий прочий документ. В лодке припасы, харчи, одежонка на зиму и, прости, господи, прегрешения вольные и невольные, этот, как его, понеси лешаки, мудрено называется - транзистор! Дорогущий, холера! Девяносто с лишним! Коня в старое время на экие деньги купить можно было. А что делать?

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту