Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

231

машина  его  заводилась от  стартера. Прежде чем  нажать на  шишку стартера,  капитан  прислонился горячим лбом  к ободку  холодного    руля.  В  кузове  под  одеялом  спал  махонький,  жалкий человечек, широко открыв слюнявый рот. И на эту гадину  он, боевой командир, честными людьми взращенный для службы  Родине, своему народу, поднимал руку. Начавши боевой путь на Хасане, выходивший из боев только по  причине ранения или на переформировку,  он  собрался бить  из-за угла! До чего  же так можно дойти?  До какого края? Великокриницкий  плацдарм -- это не край? Смертельно усталый человек с полной  командирской  сумкой  боевых  орденов,  стоящий  в спадывающих кальсонах перед вельможно гневающимся  сиятельством, не  смеющий переступить стынущими от земляного пола ногами, -- это не край? Не край?!

        И он давнул на  стартер. Схватило сразу. Капитан  выдохнул, отбросил из себя воздух,  густой, тяжелый, что песок, и вместе  с ним  всякие колебания. Подождал, чтобы прогрелся мотор, начал искать рычагом переключение скорости, попал,  кажется, на вторую.  Ну, ничего,  полегоньку, потихоньку и на второй передаче повезет машина куда надо нетяжелую кладь. Брыкин говорил, начальник его  обожает спать во  время  езды, убаюкивается в  пути качкой, -- ведет-то машину классный шофер, будто коляску с малым сыном катит.

        Шофер из Щуся никакой -- в забайкальском училище по программе занимался на машине, балуясь, или  по  нужде  иногда  за руль попадал.  Последний раз, когда  у  Валерии  Мефодьевны  в  совхозе после  ранения  сил  набирался, за дровами,  за  сеном  ездил,  брат  Валерии  руль ему доверял, поэтому  он  и скорость переключать не станет -- чтоб не  заглохло, -- куда надо, "газушка" сама  доковыляет. Ее последний  путь  будет непродолжителен --  минные  поля справа  и  слева от дороги,  все  уже  плесневелые, на них  полегла, сопрела нескошенная трава. Подорвавшийся на  минах домашний скот бугорками вздымает, на осиповские плоские  копны похоже,  вонь  с полей тащит  оглушительную. По обочинам  дорог, старых и вновь накатанных,  горками, кучами лежат  и просто так,  вразброс валяются,  ржавеют  снятые  с дорог, с полей  противотанковые мины.  Указатели  где  есть,  где  нет,  где  упали,  где  пропали, писанные химическим карандашом  или углем  -- дождями многие посмыло. Работа немецких минеров завершалась российской зачисткой, отечественными радетелями. Десятки лет  после  их работы на  бывших  полях войны  будут  взлетать разорванные в клочки пахари, мальчишки, кони, коровы.

        Щусь  выбрал некрутой  уклончик с неровностями, проплешинами  и  сивыми кочечками.  Чуть  разогнав машину, он  легко выпрыгнул из  кабины, отбежал и залег в ближний кювет. Машину волокло, гнало  под  уклон, но чей-то бог,  не иначе как басурманский  или кремлевский,  продлял секунды жизни руководящего нехристя. Болтая незакрытой  дверцей, беспризорная машина съехала в лощину и вот-вот должна остановиться.  Тогда ничего не останется, как снова сесть  за руль и самому, уже прицельно, наехать на мину --  нельзя подставлять Брыкина под удар, хороший он все же мужик, хотя увалень и плут порядочный.

        Уже на исходе уклона, почти уж  в самой низине  "газушку"  наволокло на гниющую  тушу  животного,  качнуло,  раскатило, следом за  колесами  поплыла вонючая жижа, машину повело в сторону, на травянистый бугорок,  и тут ударил взрыв  такой мощности,  что из низины  аж  в  кювет, на Щуся забросило комки земли, натащило вместе с вонью дохлятины удушливый, порченым грибом отдающий дым.

        Щусь  поднялся,  отряхиваясь,  поглядел в  низину: на  месте взрыва,  в спеченной воронке что-то тлело и дымилось. Он отплюнул  с губ пыль,  вонючие брызги, дождался, когда вспыхнут останки машины, и, постегивая себя прутиком по сапогу, неторопливо пошел "домой". Осветив зажигалкой стол, макнул в соль круглую цыбулю, изжевал, чтоб отбить  запах вони, и  завалился  досыпать  на незанятое место. И крепко-накрепко уснул, отрыгнув  во сне громко и вроде бы облегченно затхлость водки, тлеющего чеснока, хотя только что потреблял лук, а чеснок и не помнил, когда ел.

        Командира полка в хате  не  было, он бы непременно  спросил: "Куда тебя носило?" -- и строптивец капитан непременно ответил бы: "На кудыкину гору".

        Поздней

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту