Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

229

под обмундированием и шинелью  обноски своего тела, от природы  не  размашистого,  на  плацдарме  же и  совсем убывшего. Похожий на подростка-старшеклассника, но с усталым- усталым, даже старым лицом, он ни с кем не общался. Полковник  Бескапустин  отослал на берег Нельку. Щусь одарил ее  таким  взглядом,  что  она  вмиг  улетучилась  на    прежние  позиции,  в полуразбитую хату,  где по приказу командира  полка на сбитых  в  виде стола плахах был  накрыт  торжественный обед в честь благополучного  возвращения с того  света  и  одновременно  --  поминовение  павших.  Бескапустин    выслал Барышникова  за  своим  комбатом,  и  когда  тот  сказал  давнему  другу про коллектив,  который без него  не начнет обедать и про поминки, Щусь, сердито хрустя камешником, двинулся в расположение  штаба. Войдя в  хату, молча взял стакан водки,  выпил его до  дна,  заткнув  кулаком  рот, постоял и, смахнув горстью со стола  неначатую бутылку с  водкой, на ходу засовывая посудину  в карман шинели, удалился.

        Все удрученно  молчали. "Че он один  пить  подался,  че ли?" -- не одна Нелька впала в смятение.

        -- Гордыня!  -- спустя  время прокряхтел полковник  Бескапустин. -- Она его, змея подколодная, гложет. Она его, однако,  и погубит.  Гордыня в нашей армии не к месту. Носить ее разрешено одному только товарищу Жукову, Георгию Константиновичу. Прежде Ворошилову  можно было, но с него  галифе принародно спало...  --  и  похихикал мелко  над своим юмором,  и  опять его  никто  не поддержал.-- Ну делать нечего, давайте, робятушки, гулять. Напейтесь сегодня хоть  до  усеру --  заслужили, только  языки  не  распускайте,  митингов  не устраивайте  -- у политика этого важнеющего везде свои сторожа с колотушками расставлены,

        Щусь  нашел  то, чего  искал, -- "газушку" Мусенка.  Сам комиссар был в массах, сражался, палил  словами, поддерживая боевой дух воинов.  Шофер его, Брыкин,  дрыхал в кабине, выдувая сытый, однако приглушенный храп. Подлетали с  лица  его  толстощекого, румяного две мухи,  кружились  по кабине, норовя присесть, укрепиться на  губе и, осторожно перебирая лапками, подбирались ко рту спящего -- пососать сладкой слюнки.

        -- Я  здесь! Я  не  сплю!  --  от первого же  прикосновения  вздрогнув, вскинулся шофер.

        "Вышколил его, однако, хозяин!"  -- усмехнулся Щусь и спросил, отчего ж он  корчится  в кабине,  тогда как  есть кузов, да  еще  и брезентом крытый, кровать в нем.

        -- Мне туда  не положено,-- утирая  кулаком рот и настороженно глядя на незнакомого  офицера,  прохрипел  Брыкин.    --    Там    партийно-агитационная литература хранится. А вам че надо-то, товарищ капитан?

        --  Да вот пришел  с тобой выпить,  за  здоровье  начальника  твоего,-- постукал себя по карману Щусь.

        --  А я за него  могу рази  что ссаку  пить, --  отворачиваясь, буркнул Брыкин, однако тут же обернулся и еще пристальней всмотрелся в лицо капитана -- много всякой сволоты повидал Брыкин, служа уже два года при  политотделе. Много солдат-мужиков перевидал на своем веку  и Алексей Донатович Щусь, умел ладить с ними, а этот солдат с  медалькой  "За боевые заслуги" был ему почти земляк,  из  города  Кургана, всего-то  тыща, может, полторы  тыщи  вирст от Тобольска.  Работал  Брыкин до призыва в армию  тоже шофером на кондитерской фабрике, выпить любил и умел.

        Они отошли  в  кусты,  расстелили на  траве  родную газету  Мусенка  -- "Правду".  Брыкин выложил  на  газету  богатую  закуску  и,  когда  опустела поллитра, принес от себя продолговатую банку из-под американского колбасного фарша, ловко запаянную и залепленную иностранными этикетками  так, что в ней и дырки для вылития и налития незаметно.

        Изболелось, исстрадалось,  черной кровью запеклось сердце  Брыкина, оно жаждало выплеска. Среди всех ненавидящих Мусенка существ лютее Брыкина никто его ненавидеть  не мог. Мусенок упорно дни и ночи перевоспитывал Брыкина, но по  молчаливому  его  сопротивлению чувствовал,  что  так  до сих пор  и  не перевоспитал.  Начальник  беспрестанно грозился  упечь  солдата  Брыкина  на передовую,  и Брыкин признался, что  уж и рад бы хоть  в пекло --  от  греха подальше --  не ручаясь за себя, боится, что однажды заводной ручкой зашибет эту ползучую тварь, тогда уж ему не просто штрафная

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту