Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

227

    Лахонин, конечно же, был рад, что его отнесло чуть в сторону от боевого партийного товарища,  но после  бурной деятельности на реке  Мусенок  скорей всего пойдет на повышение -- ему уже пора  и по  заслугам, да и по  возрасту становиться  генералом, и  если  кинут этого деятеля на корпус?  Во  генерал Лахонин обрадуется!

        При  политотделе дивизии содержалось четыре машины,  это все равно, что лично  при Мусенке, толклась и  сладко ела  партийная  челядь, несколько его замов, комсомольских и  прочих начальников-дармоедов, удобно устроившихся на войне, которым  жилось  еще вольготнее оттого, что Мусенок горел на  работе, везде и всюду лез, маячил, говорил сам. На "эмке" он ездил в тылы на разного рода очень частые  политические совещания, ведь чем дальше в лес, тем больше комиссаров  --  и    все    воюют,    сражаются,    руководят.    На    "виллисе", предназначенном для поездок на  передовую, не на самую, конечно,  передовую, на  им  намеченные  места  --  где-нибудь  в  штабах,  в  санбате,  в  ротах боепитания, в местах сосредоточения резервов и пополнения. На "газушке", где шофером    был  мордатый  мужик  Брыкин,    он    развозил    газеты,  листовки, агитационную  установку.  В    кузове  "газушки"  стояла    походная  кровать, прикинутая  солдатским одеялом, -- здесь  большой  начальник  спал во  время боевых  выездов.  Еще  у  него  был  "студебеккер", оборудованный под  более обстоятельное  жилье.  Царствовала    в    "студебеккере"  машинистка  Изольда Казимировна  Холедысская,  красавица  из  репрессированной  польской  семьи. Начальник политотдела  изъял  ее  из типографии дивизионной газеты, где  она сражалась корректором, для того чтобы сам он лично  мог диктовать важнейшего содержания  секретные  документы,    статьи,  наставления,  --  "студебеккер" превращался    в  походный  домик.  Презираемая    всеми  Изольда  Казимировна старалась из домика на колесах не возникать, если являлась свету, то ходила, опустив долу очи, однако  ж имела орден Красной Звезды и  медаль  "За боевые заслуги".  Щусь знал, что  Нелька  собирает для  Холедысской на полях  брани чехольчики  с  адресами  раненых  и  убитых бойцов,  --  если напрокудничает Нелька,  Изольда  через  своего  начальника  защитит  ее,  водочки  добудет, папирос, свежее бельишко, мазь  от  вшей.  Нелька  понимала: ох, не зря,  не напрасно  копит  застенчивая труженица  фронта  адресочки  списанных воинов. Однажды Мусенок поможет ей оформить документик,  укажет в наградном, листке, какое ошеломляющее  число раненых вынесла с поля  боя отважная  девушка,-- и носить ей "Золотую Звезду" героя на пышной груди. Но для  этого надо быть ей при Мусенке, как при арабском шейхе, --  покорной рабыней  -- и делать  вид, что она почитает своего господина и боится его.

        Разойдясь    в  праведном    гневе,    политический    начальник    сокрушал строптивого офицера с явным расчетом,  чтобы все в хате его слышали  и на ус мотали, прежде всего  командир  полка, этот  неповоротливый  вояка, которого давно  бы  надо  заменить  да  некем,  из  тыла  на  поле  брани  никого  не выцарапаешь, а из шпаны, что окружает Бескапустина, достойного не выберешь.

        До того распалился Мусенок,  до того ослеп от праведного гнева,  что не видел  остекленевших глаз капитана,  искаженное судорогой  лицо его. Мусенок грозился сделать  все, чтобы  была разогнана  распустившаяся шайка офицеров, своим  поведением  позорящая  боевое  знамя  гвардейской  дивизии.  Все  это происходило при попустительстве бывшего командира дивизии  и продолжается не без  высокого покровительства и  поныне, но он  знает кое-кого  и повыше,  и подальше, и писать еще не разучился.

        -- "Убью курву!" -- каталось, каталось в голове, стучалось, стучалось в лоб  и, наконец, осколком ударилось в череп Щуся твердое решение. Плохо, ох, как  плохо знал товарищ Мусенок боевую  шпану, этих издерганных,  израненных трудяг-офицеров.  Если  б  знал,  понимал,  чувствовал  --  не  полез  бы  в полуразбитую,  с    горелым  переломанным  садом,  в    момент  прополыхавшую, закопченную хату.

        Зато  преотлично знал  своих  "художников"  командир полка Бескапустин. Когда,  стуча дамскими  каблучками,  продолжая  вывизгивать  угрозы,  сорить слюной на ходу, Мусенок упорхнул, он похвалил своих

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту