Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

224

-- и старшине Бикбулатову: -- Если кто умрет, я тебя, заразу, рядом закопаю.

        Этакая  роскошь! Этакая  редкость! Водку  выдавали не  разливуху,  а  в бутылках, под сургучом!  Все по правилам!.. Фершалица-дура бутылки вырывает, бьет вдребезги, самих бойцов клянет и умоляет:

        -- Миленькие солдатики-страдальцы... нельзя, нельзя вам...

        Прижимая руки к груди, Фая вторила ей:

        -- Вам же сказано -- нельзя. Вам что, умереть охота? Умереть?

        Уже корчились, барнаулили  на берегу те,  на кого ни уговоры, ни крики, ни ругань, ни мольбы не  действовали, пили, жрали от пуза,  и свежие холмики добавлялись  к тем, что  уже густо испятнали и левый берег. Из медсанбата по распоряжению  главного врача  мчали  изготовленные  для промывки клистиры  с водой, клизмы с  мылом,  разворачивали  койки. Старшина  Бикбулатов  куда-то убежал,  скрылся. В обрубленной, обтоптанной старице,  где Лешка нашел  свою знаменитую лодку,  плавали кверху брюхом оглушенные  караси. Мусором, ломью, дерьмом    были    забиты  поймы    стариц,  никакой  живности  в  порубленной, обгоревшей,    смятой,  разъезженной  местности    не  осталось,  и  вроде  бы пристыженно ужималась  в себя приречная  местность, всегда  таившая в  своей полутемной гуще много хитрых тайн, поверий, колдовства всякого.

        Где-то возле старицы, в крепко рубленном блиндаже  укрылся и на люди не показывался товарищ Вяткин.  Понайотов доложил ему о выполнении задачи  и по виду  начальника штаба, по черной бороде, по печали в провалившихся, красных от перенапряжения глазах Иван Тихонович усек: каково оно было там, на другом берегу. Слышать-то он слышал, будучи в санбате  на излечении, что происходит на плацдарме,  но  одно  дело слышать  от бойцов или гнев раненого человека, майора Зарубина,  на  свою  голову  принять  -- другое дело  зреть  смятого, грязного,  простуженного, сипящего  капитана Понайотова, в  бороде  которого толкутся, месят серое тесто вши.

        Вяткин и Бикбулатов ушли в подполье, зато в полевой, запыленной  форме, повязав  под  рыльцем  развевающуюся,  укороченную  плащ-палатку,  по берегу летал,  гоношился начальник  политотдела  дивизии.  На ходу, можно  сказать, выскочил  он из  кабины  хромающей на  одно  колесо "газушки",  засеменил по берегу, вонзился в гущу народа, кому-то пожимал  руки, кому-то вручал газеты с описанием  подвигов первопроходцев через  реку, прибивал к стволу дерева к сроку  выпущенный  "Боевой листок",  значки цеплял  на вшивые гимнастерки  с изображенной на  них  рекой,  которую из  середки  Красной  Звезды  пронзала вольная птица-чайка, устремляясь ввысь  и вдаль. Красивый значок. Успели вот когда-то изготовить реликвию, скорей всего сработана она заранее, может, еще до войны.

        Во многих местах, особенно густо вдоль старицы, парили бочки-вошебойки, и вокруг них  плясал  народ. При приближении  начальника политотдела солдаты стыдливо зажимали в кулак добро свое с присохшей на нем кровью от выдранных, выцарапанных    тупыми  бритвами  волосьев  --  неловкое  для  бритвы  место, задумывалось  оно Создателем для созидательных дел, но  не  для  болезненной санобработки.

        --  Понимаю, понимаю, -- приветствовал и ободрял нагих, отощавших людей Мусенок.  -- Непременно, как  только  народ  приберется,  проведем  летучки, партийные  собрания,  беседы,  на  которых  пройдут  громкие читки  газет  с приветствиями товарища Сталина, разрешено будет присутствовать  на  массовых мероприятиях и беспартийным воинам.

        Кто-то робко сказал, что на Великокриницком  плацдарме, за рекой, много раненых, бедуют оставшиеся там роты  -- им  бы помощь-то оказать надо, к ним бы поспешить с едой и лекарствами.

        --  Уже,  уже,  товарищи, все брошено через переправу: и медикаменты, и продукты,  прямо  на  правом  берегу,  на  новом  плацдарме  разворачивается медсанбат.  Мои агитаторы, помощники,  газетчики  и  предводители  комсомола устремились  ободрить  и  помочь  героям. Это,  понимаете,  благородно,  это по-советски,    товарищи,    по-нашему,  понимаете,  --  прежде    о  товарищах заботиться... Хвалю!

        Попался на пути Мусенку бурной деятельностью охваченный Одинец, потный, без ремня, сам себя загнавший до того, что рот его открыт во всю ширь, как у тех глушеных карасей. Одинец усовершенствовал

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту