Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

222

пространство.

        Артподготовка всегда  казалась Щусю  похожей  на работу  огромной,  всю землю облапавшей, немыслимо мощной машины -- этакого адского  механизма,  не имеющего  ни форм, ни дна  и ни  покрышки, с  котлами, клокочущими огнем, со множеством  валов,  выхлопов,    труб,  всякого  гремящего    железа,  которые проворачиваются,  перемалывая  зубьями  все, что  есть на земле. Безумная  и безудержная машина,  расхлябанно вертящаяся, с визгом, с воем разбрасывающая обломки    железа,  ухала,  ахала,    завывала,  грохотала,  и  выше,  дальше, недосягаемо глазу от грохота и огня трескались перекаленные своды.

        Боже  Милостивый!  Зачем  Ты  дал  неразумному  существу  в руки  такую страшную силу? Зачем Ты прежде, чем созреет и окрепнет его разум, сунул  ему в руки огонь?  Зачем  Ты наделил его  такой волей, что превыше его смирения? Зачем Ты научил его  убивать, но не дал возможности воскресать, чтоб он  мог дивиться плодам  безумия  своего? Сюда  его,  стервеца,  в одном лице сюда и царя, и холопа --  пусть послушает  музыку, достойную его гения. Гони в этот ад  впереди тех,  кто, злоупотребляя данным  ему разумом, придумал все  это, изобрел, сотворил. Нет, не  в  одном  лице, а  стадом,  стадом:  и царей,  и королей,  и вождей -- на десять дней, из дворцов, храмов,  вилл, подземелий, партийных кабинетов -- на Великокриницкий плацдарм! Чтоб ни соли,  ни хлеба, чтоб крысы отъедали им носы и уши, чтоб  приняли они на свою шкуру то,  чему название -- война. Чтоб и они, выскочив на край обрывистого берега, на слуду эту безжизненную, словно вознесясь  над землей, рвали на себе серую от грязи и вшей рубаху и орали бы, как серый солдат, только что выбежавший из укрытия и воззвавший: "Да убивайте же скорее!.."

        По реке все плыли ящики от снарядов,  солома, обрезь, тряпки, протащило пробитый, перевернутый паром, брякающий о  донные  камни цепями.  Вот и люди появились, бултыхающиеся, схватившиеся  кто за бревно, кто  за корягу, кто и просто так плюхается,  бьется  в воде, взывая о помощи. Две храпящие лошади, припряженные  к дышлу, погибая, рубились копытами в воде. Не будь в упряжке, они поодиночке добрались бы до  суши. Но за гривы лошадей цапались, лезли на спины  им тонущие  люди.  Хватая  воздух  гулко охающими  ртами  и ноздрями, отфыркивая  воду,  лошади  крушили все, что попадало под копыта, ниже и ниже оседая  вглубь. Вот голова  одной  лошади,  вознесясь  ноздрястой мордой над водой,  начала огрузать,  утягивая  за собой  пару  свою,  и  загасли в воде безумно  горящие глаза животных, следом осадило,  утянуло  крутые  их гривы, крупы,  хвосты.  Сгинули,  пропали  совсем ни  в  чем не  повинные  создания природы, безотказные помощники человека на земле.

        На рассвете загрохотало и ниже по реке. Здесь также затеялась переправа и  велено  было остаткам  подразделений  Великокриницкого  плацдарма идти на соединение  с соседями,  вступившими  в  битву. За ночь на верхнем плацдарме была  наведена    переправа  на  понтонах,  на  правобережье  перешли  танки, перевезена артиллерия, реактивные минометы, части боепитания.

        Командир полка, Авдей Кондратьевич Бескапустин, тучный пожилой человек, раньше  всех ослабевший от голода, потирая  ладонью  грудь,  отдал  приказ в батальоны, оттуда приказ передали в роты: после короткого  артналета поднять полк,  прорываться к  своим, умереть  в бою, но не доходить  по  оврагам,  в грязных окопах, отдавшись на истребление фашистам.

        За рекой  плеснули  огнем "катюши", озарив другой берег до самого неба, ударила артиллерия. Собрав последние силы, поднявшись во весь рост, вслед за огненным валом пошли в атаку бескапустинцы, саперы, десантники.  Боровиков с пестрой  ротой снялся с  речки Черевинки,  Понайотов со своими управленцами, артиллеристами  -- все-все, кто  мог двигаться, пошли в  бой. Связь с правым берегом ослабела настолько, что работать по ней было уже невозможно. Гаубицы стреляли без корректировки, по заранее намеченным целям.

        И  так шли и шли  бойцы, командиры Великокриницкого плацдарма,  навечно уже отпечатанного в  их памяти. Очень  медленно шли, и те, кто падал, больше уже не поднимались.  Впереди  своего полковника, как бы  заслоняя его собою, загнанно  хрипя  от пыли и  простуды, словно  в  старые, 

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту