Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

215

кусочек хлеба! Лешка не верил сам себе. Еще не успел пережить потрясение, но  зубы уже  кусали,  хватали хлеб.  Давясь,  задыхаясь,  Лешка глотал его,  забивая  рот до  отказа.  В  дыхательное горло  попала  крошка, связист поперхнулся.

        -- Да ты не торопись! -- лупил его по спине изо всей силы Шорохов.

        Лешка кашлял в горсть, чтобы не разбрызгивались крошки.

        -- Не хватай по-песьи! Тут вроде масло! С маслом лехко покатится.

        Лешка  мигом  проглотил  хлеб, заглядывая  на напарника, униженно ждал, руки  готов был протянуть  за  подаянием,  не интересуясь: откуда, где добыл такие богатства Шорохов? Как ему харч достался? Сунув в ладони Лешки галету, пальцем  мазнув  на нее  масла  из  пайковой  пластмассовой баночки, Шорохов простонал:

        -- Ах, Булдакова нет? Загнулся  кореш, видать,  загнулся. Мы б  с им... А-ах, падла!  Табаку нету!  Все не  предусмотришь. Надо было пришить арийца. Спит в землянке, едало расшаперил...

        -- Ты в землянке побывал?! -- ахнул Шестаков нарочито громко.

        --  Побывал,  побывал.  В  окопах  не  пошаришься.  День.  А  он  спит. Истомился. На посту, небось, был ночью, так и поковырялся бы у него в  зубах косарем.  Ну хоть еще раз ползи. Хорошо, догадался  на хапок шнапсу  выпить, унес  в  курсаке  --  не  выплещется.  Э-эх,  на  верхосытку  махры  бы  иль листовухи!..

        Лешка, сжевавший галету, слизал с пальца остатки масла.

        --  Н-ну,  ты и  ловкий!  --  восхитился он.  --  Н-ну,  ты,  ты...  -- получалось заискивающе.

        -- Эт че-о! -- небрежно швырнув Лешке в колени, будто собачонке в лапы, початую пачку  галет, самодовольно хмыкнул Шорохов.  --  Тройная проволочка, овчарка  -- человекодавы, охраншыки, нашенски, архангело-вологодские, на три метра в  землю зрящие...  за  невыход  на работу кандей без отопления...  за пайку --  смерть, за невыполнение  нормы,  за сопротивление,  за разговоры в строю, за нарушение режима -- смерть... смерть... смерть. Тут,  кореш, можно и нужно жить.  Но я существовать без табаку и выпивки не могу... Тем паче -- все это рядом,  выдается задарма...--  Шорохов  явно намечал пойти в  поиски вторично.  Передохнет  маленько  и...  "Надо  же  дорезать    чужестранца-то, нехорошо  оставлять  подранка -- угодье  засоряется"... -- Будто  на вечерку сходил человек, девку потискал да по пути  в чужой огород  забрался, огурцов нарвал...

        Шорохов на  крайнем  нервном  взводе, но  напряжение  все  же схлынуло, сытость и чувство  исполненного  долга расслабили его, и он замертво уснул в твердой уверенности: коли потребуется,  сменщик, им  облагодетельствованный, можно сказать, от голодной смерти спасенный, сутки отдежурит. Может, Шорохов и не думал так, но Лешке-то мнилось всякое, дрема тоже долила его, и,  чтобы не уснуть, он часто делал поверки.

        Немцы  палили густо и злобно по переднему краю. Шестаков уже  несколько раз выходил на линию -- перебивало то свою, одинцовскую, связь, чаще  других конец, поданный в штаб  полка,  обрывало  и накоротко включившуюся  связь  к Щусю.  Шорохов  безмятежно  спал,  отвернувшись  лицом к  неровно  стесанной лопатами стене ровика, никакой войны не чуял, никаких снов не видел.

        Связь    с  Щусем  исхудилась,    приходилось    выбрасывать  пришедшие  в негодность    куски      провода.      Воспользоваться    привычной    и    невинной находчивостью,  стало  быть, отхватить кусок  провода  из соседней линии иль даже смотать на  катушку  провод у  рот открывшего  соседа  нельзя было.  По соседству, где  и  поперек, лежала  и  работала вражеская  связь,  трофейный провод выручал пока. Связистам было приказано не только не воровать немецкий провод, но  даже  не изолировать стыки  нашей,  отечественной, изолентой. По ней, сделанной  не иначе как в  артели инвалидов или в арестантских лагерях, мохрящейся нитками, неровной, с быстро отмокающей клеепропиткой, в воде и на солнце делающейся просто тряпицей,  -- по ней немецкие связисты мигом узнают --  чья красуется работа и что  сию, совсем уже классную  продукцию изладили стахановцы.

        И  прятаться от  немецких  связистов  приказано  было:  увидишь  фрица, бегущего по линии, -- в бой не вступай, тырься, линию не демаскируй.

        Шорохов в  потемках нечаянно на немецкого связиста напоролся. Тот  мало того, что  нарушил

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту