Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

201

подумав, что русские их обошли, вознеслась  из  траншеи, перескочила через бруствер и помчалась к противотанковому  рву.  Вслед  им  обрадованно  стеганул  русский    пулемет, посыпались ружейные выстрелы.

        Полковник    Бескапустин,  отнимая  бинокль  от  запотевших  надглазниц, освобожденно выдохнул: "Молодец,  парень! Достиг! Добрался-таки до пулемета! Надо узнать фамилию".

        Лемке  догадался,  наконец,  подсадить  обер-лейтенанта,    и  Мезингер, перелезши через  бруствер траншеи,  хватанул  вослед Гольбаху.  Мезингер  не сразу  и  заметил,  как  меж  воронками,  царапинами  вымоин  по  серенькой, метельчатой траве,  где смешанной кучкой, где вразброс трюхает, ползет, а то и откровенно, поодиночке утекает какой-то люд  во мшисто-салатных, выцветших за лето мундирах. Иные солдаты, ткнувшись в  землю, оставались кусать траву, убило их, значит.

        "Моя рота отступает! Без приказа? А я?.. А я?.." Мезингер совсем не так представлял  себе  отход боевой части,  тем  более  своей  роты. Она  должна сражаться  до  последнего.  Ну а  если  уж  противник  вынудит  --  отходить планомерно, отстреливаясь, прикрывая друг  друга. А они бегут! И как  бегут! Зады трясутся,  что у баб, ранцы  клапанами хлопают, будто рыжие  крылья  на спинах    взлетают,    железо    побрякивает,    возможно,    котелки,  возможно, противогазные  банки...  Ужасаясь  покинутости,  не  замечая  ничего,  кроме немыслимо быстро  утекающих солдат,  Мезингер  протянул  руки,  молил: "Я!.. Меня!.. Я! Меня!.." Все ему казалось, тот огромный русский с азиатским лицом настигает  сзади,  вот-вот  схватит  за  ворот,  уронит,    задавит  грязными ногтистыми  лапищами. Как  он, командир роты,  оказался во рву -- не помнил. Лишь  попив водицы,  вытерев лицо  сперва рукавом,  затем  носовым  платком, глянув  на  оставленные  траншеи, то  белесой, то  коричнево-бурой  бечевкой вьющиеся меж оврагов, он,  приникнув спиной к рыжо и беспрестанно крошащейся стене рва, плаксиво спросил у угрюмо помалкивающих, уже покуривающих солдат:

        -- Вы что сделали?

        --  Делать  пожары -- это  у нас называется!  --  насмешливо  отозвался кто-то из солдат.

        --  Делали то  же  самое, что  и вы, между  прочим, -- буркнул Гольбах, Куземпель, его заместитель, что-то промычал.

        И  тут  только Мезингер понял:  он  тоже драпал,  тоже "делал  пожары", бросив в окопе связного Лемке, это животное в перьях, как опять  же  солдаты по-окопному  беспощадно  и  точно  зовут всякого  рода прислужников. А  ведь Лемке, именно  Лемке,  помог ему  выбраться  из  траншеи,  где  остался  тот страшный русский.

        Вспомнив,  как    он  испугался  русского,  как  палил    в  него  из-под плащ-палатки, в страхе закрыв глаза, обер-лейтенант ужасался себе: "Трус  я! Трус..."

        -- Ничего,  обер, не мы  войнами правим, война нами правит, --  тронули его за  плечо.  Мезингер  капризно,  по-девчоночьи  дернул  плечом,  пытаясь сбросить руку  солдата. Солдат, усмехнувшись, убрал ее сам. Его заместитель, хромой, израненный  унтер-офицер  Гольбах с  нашивкой  за  прошлую  зиму,  с солдатской  медалью,  обернувшейся  плоской  стороной и  номером  наружу,  с блестками  гнид  на  ленточке  медали,  делал вид,  что задремал.  Остальные награды,  а их у  него полный кожаный  мешочек,  находятся в полевой  сумке, которую волочит за собой везде и всюду хозяйственный  помощник Гольбаха Макс Куземпель.  Нарядный  картуз,  в  котором обер-лейтенант Мезингер  форсил  в Африке, где-то  потерялся, и Гольбах,  ни к  кому  вроде  бы  не  обращаясь, приказал:

        -- Найдите  командиру роты головной убор! -- и  ни на  кого не глядя, в том числе и  на самого командира роты, ткнул  в его сторону фляжку. Мезингер отпил, сморщился, пытаясь  выговорить "благодарю", закашлял, брызнул слюной. Гольбах  дождался,  когда Макс Куземпель  вслед за  обер-лейтенантом сделает глоток,  сделал  два  глубоких  глотка,  завинтив крышку  фляжки,  отвалился головой  в  кроличью нору, значит, в  кем-то давно уже выдолбленную нишу, и, снова вроде бы ни к кому не  обращаясь, не открывая глаз, с сонной  вялостью произнес:

        -- Всем проверить оружие, снарядить ленты, -- и,  не меняя тона и позы, добавил: -- Обер-лейтенант, вы  тоже  приведите  оружие в порядок -- оторвет пальцы,  либо  глаза

 
resume-writingservices.org #LDZPRIGRBJTR8166789074

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту