Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

198

стискиваясь в  себе,  немец надеялся на Бога  и на чудо: может, русский  пройдет  мимо и не заметит его, пожалеет, может,  Гольбах с Куземпелем, ведущие огонь из пулемета  рядом, за поворотом  траншеи, почувствуют  неладное. И  зачтется же, наконец, когда-то перед  Богом  все добро,  какое он  сделал в своей  жизни по  силам своим  и возможностям...  Мало,  правда,  очень мало тех  возможностей  отпускал  ему Господь,  но  он  старался,  старался  изо  всех  сил.  Уроженец  маленького аккуратненького  городка  Дайсбурга,  с    восьми  лет    он  уже  прислуживал знаменитому местному доктору Грассу, следил за лошадьми: поил, питал, чистил лошадей доктора,  убирал навоз. Ему разрешалось в сумке уносить тот навоз  в цветник,  разбитый возле  маленького,  из старых  шпал и  досок  слепленного домика, который прежде был сторожевой, служебной будкой  на  железнодорожной линии, и отец его, смирный, блеклый человек по фамилии Лемке возле той будки зачах  и умер в сорок пять лет, оставив жене такого же, как он, еще в утробе заморенного мальчика.

        Цветничок,  выложенный  из  кирпича  возле  будки,  был  дополнительным источником доходов к казенной пенсии за отца -- местная владелица цветочного магазина охотно  брала  на  продажу особо  удавшиеся,  бархатно-синие, почти черные, со светящимися в середине угольками  анютины  глазки -- скупые немцы охотно их  покупали  на святые праздники,  в  поминальные дни для  украшения могил  и потому,  что стоили  цветы недорого,  и  потому, что  подолгу могли стоять в воде, не увядая.

        Доктор Грасс  был не просто знаменитый на всю  Германию  филантроп,  он являлся еще и набожным человеком, думающим о бедных. Он помог жене покойного Лемке пристроить  бедного,  старательного  мальчика в пристойную  воскресную школу для сирот и, когда мальчик, пусть  и с трудом, выучился читать, писать и считать, сдал  его на службу санитаром,  сначала  к себе в клинику, затем, когда ситуация в стране изменилась  в лучшую сторону, определил его на курсы военных санитаров.

        Одевши форму, получив  достаточное  питание в военном училище какого-то уж совсем  распоследнего  разряда,  Лемке воспарил,  вознесся в себе, познав целенаправленную,  нужную  родине  жизнь,  имея  такую  благородную цель  -- помогать воинам обожаемого фюрера всем, чем только  мог  он  помогать,  даже жизнь отдать за родину, за фюрера, если потребуется, готов был Лемке.

        На фронт он прибыл полный ощущения радостных побед и радужных надежд на будущее, прибыл  во главе санитарной команды, состоящей из  пяти человек: он -- уже имеющий скромные лычки на погонах, и четверо крепких ребят санитаров.

        Уже в  начале  войны,  в  сражении  под  Смоленском, Лемке уяснил,  что обещанной легкой прогулки по России не получится, а радужные надежды  угасли оттого, что  работы было  не продохнуть,  потоки раненых  убавляли в  сердце звуки победного энтузиазма, да и команда его наполовину убыла: два  наиболее активных  и  толковых  санитара  убыли  из строя,  осталась  пара  баварских увальней, отлынивающих от работы, жрущих напропалую шнапс, стреляющих кур по российским дворам,  насильно принуждающих беззащитных женщин к  сожительству и, что самое ужасное, обшаривающих трупы не  только русских командиров, но и своих собратьев по войне.

        Эти пьяницы  и мародеры в грош не ставили своего начальника, вышучивали его, особо выделяя пикантную  тему, мол,  ефрейтор не имеет дела с женщинами не  потому, что трус, не потому, что верующий, а потому, что ничего не может с ними путного сотворить, все у него еще в детстве засохло и отпало.

        Унижение -- вот главное чувство, которое он познал с детства и  которое всегда  его угнетало, обезоруживало перед грубой  силой. Воспрянув духом  на войне, в неудержимом, все  сметающем походе,  Лемке, однако,  раньше  других самоуверенных людей почувствовал сбои в гремящей походной машине, война хотя и  была  все  еще  победительно-грозной,  тащила  за    собой  хвост,  сильно измазанный кровью и преступлениями.  Положим, войн  без этого не бывает,  но зачем же такая жестокость, такой разгул ненависти и низменных страстей?  Они же все-таки  из древней, пусть вечно воюющей, но  в Бога верящей  культурной страны. Они же все-таки не одних  фридрихов и гитлеров на свет

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту