Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

194

творила складную молитву:

        "Падай, падай, бел снежок, на  далек  бережок.  На даль-дальнем бережку прикрой глазки мил дружку..."

        Полк Авдея  Кондратьевича  Бескапустина, наполовину выбитый, но все еще боеспособный, перебросившийся  на плацдарм через островок  и мелкую протоку, первоначально  имел  успех и  начал,  хотя и вразброс, путано,  продвигаться вперед, где  с боем, где  втихую, как  группа Щуся, занимать  один за другим овраги, пока не достиг противотанкового рва, с  какой  неизвестно целью  иль хитростью  здесь вырытого, поскольку танкам  на  этом берегу ни дыхнуть,  ни пукнуть.  За  рвом  начинались  картофельные  и кукурузные  поля,  садики  с обсыпавшимися от  стрельбы  яблоками. Вот уже  выхватило  светлыми вспышками ракет крышку  клуни на  окраине  села Великие Криницы,  теребнуло  взрывами, подбросило  клочья соломы, крыша  клуни сразу в нескольких местах закурилась белыми дымками, невдолге и вспыхнула.

        Увидев пожар  за спиною и  стрельбу там заслышав, немцы,  прикипевшие к кромке    берега      и    добивающие    ранее    переправившиеся    взвод,    роты, забеспокоились, загомонили и вдруг кинулись в темноту,  сорвали в бега почти всю береговую оборону. В противотанковом рву, выкопанном в версте от берега, немцы  начали скапливаться, отдыхиваться  и соображать -- не попали ли они в окружение? И что вообще происходит? Ночь же, ничего не видно и не понятно.

        Было высказано предложение, что  с  тыла их атакуют те самые партизаны, слухи о которых  в  немецких частях строго пресекались, и  заранее  сообщено было, что район предполагаемой переправы русских от партизан блокирован, что партизаны будут истреблены, за тылы беспокоиться не нужно. Но тут, на берегу реки,  было  уже много  солдат, не  раз битых, в  том числе и на Дону, и под Сталинградом. Они не верили успокоительным речам и  больше  доверяли  своему нюху  и ногам. Скорее  всего из  противотанкового рва  немцы один по  одному утянулись бы дальше, к селу Великие Криницы, попрятались бы по оврагам да  в пойме  речки  Черевинки.  Но  в    это    время  бескапустинцы    нарвались  на заминированный    склон    высоты  Сто.  Мины-эски,  прозванные    "лягушками", начиненные  стальными    шариками,  прянули  выше  голов,  жахнули,  рассыпая смертоносный  груз, черно  взнялась в  ночи земля, серо брызнула  врассыпную наступающая пехота.

        Большую беду  нельзя было и  придумать. "Эсок" этих большинство бойцов, прежде  всего новичков, видом  не видели, но слышать о них слышали и заранее боялись. Сразу в ночи раздались  многочисленные  вопли  о помощи. Заметалась пехота,  подрываясь  на  привычном  уже  противотанковом  мелкотье.  Мины  в деревянных  коробочках,  похожие  на  мыло,  не    такое,  правда,  красивое, фирменное,  какое в пути на фронт мастерски изготавливали и меняли на жратву умельцы  под  руководством  Финифатьева.  Противопехотные  эти  мины  скорее смахивали  на  квадратные  куски  домодельного  хозяйственного  мыла.  Немцы очухались, рота Болова накрыла из  минометов мечущуюся  в потемках толпу, не разбирающую уже, где рвется, на земле, или в небе, -- нет хуже ощущения, что каждый клок земли  под ногами ненадежен, да еще и небо гудит, сорит бомбами, сыплет воющие мины, бьет из пулеметов.

        Бескапустинцы-художники,  вырвавшись с  минного поля, побросали оружие, которого и без того недоставало, ринулись обратно к реке, натыкаясь  на свои же роты,  сминали  их. Пока  одумались да разобрались, что к  чему, -- много потеряли  людей,  оружия,  главное  -- оставили так дорого доставшиеся,  так необходимые позиции, сбившись у берега и под берегом.

        Утром  спохватились: полоска-то в  районе действия полка бескапустинцев -- двести-триста сажень  вглубь,  вширь -- кто говорит, три версты, кто пять -- усиди попробуй на таком клочке земли.

        Пробовали  атаковать. Продвинулись,  захватили несколько оврагов,  раза два  достигали  противотанкового  рва,  пытались  закрепиться    в    нем,  да вытряхивали их из рва,  как поросят, заступивших  в  кормушку,  чешут  назад солдатики, только копытца постукивают.

        К исходу вторых  суток у полковника Бескапустина осталось  всего  около тысячи так  называемых активных штыков, да  у  Щуся в батальоне  с  полтыщи, десяток батальонных минометов  с  тремя

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту