Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

57

Дел у нее, конечно, всегда по горло, однако же главная забота - что без нее в селе, как без командира на войне - разброд, смятение, неразбериха, все сбилось с шагу, и надо направлять скорее строй и дисциплину.

От тишины ли, от того ли, что бабушка наладила замирение с Санькой, я уснул и проснулся на закате дня, весь светлый и облегченный, свалился с печи вниз и чуть не вскрикнул. В той самой кринке с отбитым краем полыхал огромный букет алых горных саранок с загнутыми лепестками.

Лето! Совсем уж полное лето пришло!

У притолоки стоял Санька, на пол слюной циркал в дырку меж зубов. Он жевал серу, и слюны накопилось у него много.

- Откусить серы?

- Откуси.

Санька откусил шматок лиственничной серы. Я тоже принялся жевать ее с прищелком.

- Лиственницу со сплава к берегу прибило, и я наколупал. - Санька циркнул слюной от печки и аж до окна. Я тоже циркнул, но мне на грудь угодило.

- Болят ноги-то?

- Совсем чуточку. Я уж завтра побегу.

- Харюз хорошо стал брать на паута и на таракана. Скоро на кобылку пойдет.

- Возьмешь меня?

- Так и отпустила тебя Катерина Петровна!

- Ее ж нету!

- Припрется!

- Я отпрошусь.

- Ну, если отпросишься... - Санька обернулся ко двору, ровно бы принюхался, затем подлез к моему уху:

- Курить будешь? Вот! Я у дедушки стибрил. - Он показал горсть табаку, бумаги клок и обломок от спичечного коробка. - Курить мирово! Слышал, как я вчерась салаш-то? Курица оттеда турманом летела! Умора! Катерина Петровна крестится: "Восподь спаси! Христос спаси!" Умора!

- Ох, Санька, Санька! - совсем уж все прощая ему, повторил я бабушкины слова. - Не сносить тебе удалой головы!..

- Ништя-аак! - с облегчением отмахнулся Санька и вынул из пятки занозу. Брусничкой выкатилась капля крови. Санька плюнул на ладонь и затер пятку.

Я смотрел на нежно алеющие кольца саранок, на тычинки их вроде молоточков, высунувшиеся из цветков, слушал, как на чердаке возились, наговаривали меж собой хлопотливые ласточки. Одна ласточка недовольна чем-то, говорит-говорит и вскрикнет, будто тетка Авдотья на девок своих, когда те с гулянья домой являются, или на мужа - Терентия, когда тот из плаванья придет.

Во дворе дедушка потюкивал топором да покашливал. За частоколом палисадника голубой лоскут реки виден. Я надел свои, теперь уже обжитые, привычные штаны, в которых где угодно и на что угодно можно садиться.

- Куда ты? - погрозил пальцем Санька. - НельзяБабушка Катерина не велела!

Ничего я не ответил ему, подошел к столу и дотронулся рукой до раскаленных, но не обжигающих руку саранок.

- Смотри, бабушка заругается. Ишь, поднялся! ХрабЕр! - бормотал Санька, отвлекал меня, зубы заговаривал. - Потом опеть издыхать примешься...

- Какой дедушка добрый, саранок мне нарвал, - помог я выкрутиться Саньке из трудного положения. Он помаленечку, полегонечку выпятился из избы, довольный таким исходом дела. Я медленно выбрался на улицу, на солнце. Голову мою кружило, ноги еще дрожали и пощелкивали. Дедушка под навесом, отложив топор, которым обтесывал литовище, смотрел на меня, как только он и мог смотреть - все так понятно говоря взглядом. Санька скребком чистил нашего Ястреба, а тому, видать, щекотливо, и он дрожал кожей, дрыгал ногой.

- Н-н-но-о, ты, попляши у меня! - прикрикнул на мерина Санька. А что

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту