Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

183

снов.  Видится ему зыбучее  болото,  по болоту  тому, не увязая, хватаясь  за  горелые сосенки, бредет в  белом  халате  медсестра  обликом точь-в-точь Нелька  Зыкова,  что сулилась за ним приплыть, да что-то никак не плывет. На ходу она  стряхивает градусник,  навалившись на  грудь сержанта,  раздвигает  зубы, расшеперивает рот, сует под язык градусник... нет, исправилась, градусник  перенесла  куда надо, под мышку, в рот-то закатился комочек  земли, может, галька. Отчего же градусник-то шевелится? Холодно  от градусника  -- это  спервоначала  всегда так, пока не согреется  градусник от тела, но чтоб шевелился... Да ведь  это змея, болотная гадюка под мышку-то  заползла, жует градусник кривыми зубами, треск стекла слышно...

        -- Аа-а-а-а!  A-a-a! -- вскинулся  Финифатьев. И  что-то  отпрыгнуло от него, мягко выпало  из норки. -- Божечки!  Крыса! -- зашевелились  реденькие волосы на  голове сержанта. Фашисты  выжигают и рвут вдали древний  город -- вся  нечисть  из него ринулась в бега, ей, нечисти, тоже жрать чего-то надо. Едят мертвых, у беспамятных носы и уши отгрызают.

        В штабной нише  под  козырьком сменились связисты. Отдежуривший связист уполз на  обогретое  место,  на  растертый  бурьян,  из-под  праха  которого обнажилась кореньями надолго уже остывшая  земля.  Выступивший  на дежурство связист навесил  на  башку  две  телефонные  трубки,  пытался оживить печку, перенесенную из блиндажа  (убить  эту сваренную из броневого железа печку не могли даже  доблестные минометчики  обер-лейтенанта  Болова),  собрал с полу все, что может гореть,  выдернув горсть ломаной полыни,  долго бил кресалом, рассыпая искры во тьме, раздувая трут или старый бинт, свернутый трубочкой с ваткой  в  середине,  наконец,  добыл  огня,  поджег  бурьянок  в  печке  и, завороженно  стоя на  коленях, неотрывно смотрел на огонек, вроде бы пытаясь постигнуть тайну его или  просто  порадоваться  огоньку  с горьким, полынным дымком, отдающему  пусть и слабенькое, но  не предвещающее смерти тепло.  Из тьмы, зачуяв запах дыма, выступил постовой, вывернул карманы, кисет, выбирая из пыльных уголков золотинки табака, попросил связиста то же сделать.

        "Да некурящий  я", -- отозвался Шестаков, -- но на всякий случай все же вывернул карманы  штанов. На  нем,  кроме нижнего белья, все было с  чужого, мертвого тела, так, может, прежний хозяин одежи был курящим человеком. "Нет, ничего нету,-- тихо уронил  он, --  и печка  прогорела".  Подумал, может, от разбитого блиндажа немецких минометчиков остались щепки какие, головешки ли, попросил часового сходить туда. "Ладно", -- согласился  постовой, намявши  в горсть полыни, он смешал  ее с табачной пылью,  прикурил, захлебнулся едучей горечью дыма, сердито бросил  цигарку  и какое-то время стоял перед печуркой на коленях.

        Лешка хотел сделать поверку, но вспомнил, что сделал ее уже, вступив на дежурство,  придумывал занятие, которое помогло бы отогнать сон.  У опытного связиста  существуют  десятки  дел  и  уловок,  чтобы  занять  себя  ими  на дежурстве, которое за делами проходит быстрее, но главное -- не дает уснуть. В свете  дня писать  письмо, починять штаны и рубахи,  ковыряться в запасном телефонном аппарате, изолировать провод, укреплять заземлитель. Кто читающий и запасся старыми газетами, прихватил где-нибудь книгу, тот убивает время за чтением. Но коли ты выспавшийся,  сытый --  вспоминается кое-что  из прошлой жизни, такое, что  манит заняться Дунькой Кулаковой,  --  грешку этому шибко подвержены связисты.

        На Брянском фронте,  помнит Лешка, до дыр зачитали оставшуюся с зимы  в окопах "Историю ВКП(б)" -- до чего же нудная и противная книга, но читать-то нечего,  вот и мозолили ее, с бумагой плохо сделалось, начали ее курить -- и тут нелады -- напечатана на дорогой, толстой бумаге, на цигарках при затяжке она  воспламенялась, обжигала брови  и глаза. Пользуясь  ситуацией,  солдаты громко  кляли книгу, самое вэкэпэбэ, и никто из чинодралов придраться не мог -- брань совершенно обоснована.

        Много занятий у опытного связиста, главное из них -- треп. За этот грех шишек  насобирает  связист  полну голову:  уснет или затокуется на  телефоне дежурный, прозевает командира, тот ему немедля завезет телефонной трубкой по башке. У новых телефонных

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту