Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

173

на попутной в полк,  чтобы    потом  опять  сутками    стоять    возле  операционного  стола, отрабатывая "увольнение", и выпрашивать затем внеочередной выходной.

        Как туго  на передовой, Ванечка  опять за  брюхо держится, конем вокруг нее копытит: "Тосенька!  Тосенька!" Она  его и  выручала,  и помогала  ему в продвижении по службе,  в получении званий, в получении наград --  не в коня корм! Не умнеет Ванечка, опять его надо выручать, подлаживаться, угождать. С нею  все еще считаются  в дивизии. Генерал Лахонин, качая  головой,  не  раз говорил:

        "Ох, Настасья ты, Настасья! На горбу тащишь несчастье. В последний раз! Слышишь -- в послед-ний!" Сколько было тех "последних разов". Но вот генерал Лахонин  переместился  выше  и  дальше. В дивизию назначен  новый  командир, пожилой, виды видавший, а в артполку отсутствует  командир, и в такое время, когда и солдату симуляция не прощается.

        Майора Зарубина увезли на санитарной машине вместе  с другими ранеными. На  большой,  разбитой  дороге,  по старым картам именуемой шоссе, набралась целая  колонна машин,  и под  охраной  двух бронетранспортеров двинулась  та колонна в долгий,  изнурительный путь. Не всем  раненым  суждено  доехать до госпиталей, не всем предписано будет вернуться на фронт или домой.

        -- Ну, как он,  Александр Васильевич, герой  наш  и упрямец? --  поздно вечером позвонил в санбат командир корпуса.

        Хирург коротко и сухо доложил, что  рана в межреберье была бы неопасна, если б  вовремя сделать рассечение,  удалить осколок.  Начался абсцесс,  оба ребра раскрошены,  выбиты  -- надо  вынимать, и  их вынут  в  госпитале.  Он боится, что дело этим не кончится,  -- загнила костная крошка. Надо смотреть на рентгене  -- дошло ли гниение до позвоночника. Пока  же они сделали,  что возможно было сделать в  полевых  условиях: почистили рану,  вынули осколок, сбили температуру, обиходили человека и отправили в эвакогоспиталь.

        -- В какой, не знаете?

        -- Где есть места. Госпиталя у нас, как всегда, переполнены.

        -- Ну, хорошо. Спасибо. Отвоевался, видимо, тезка Суворова.

        -- Думаю, да.

        "Вот как хорошо. Вот она,  жизнь наша. Обиделся  друг  мой сердечный, и правильно сделал. Замотался я вконец".

        Зарубин,  конечно,  дошел  умом  своим,  что  их  плацдарм  всего  лишь вспомогательный, что  готовится грандиозная операция. Но вот попробуй теперь оправдаться и перед ним, и  перед Натальей.  Не дай Бог,  узнает она, что он Зарубина на плацдарме забыл, раненого не навестил.  Он-то, сам-то  герой, не напишет  ей, но  как  скроешь? Надо будет разыскать  Зарубина  в госпиталях. Надо, чтоб кто-то осторожно сообщил, что вот-вот будет указ о присвоении ему звания Героя  Советского  Союза, и  надо  самому, непременно самому, вручить герою Звезду.  Получит, конечно, Пров  Федорович  от Александра Васильевича, сполна получит!  Но такая уж  доля генеральская:  терпи, коли  умного  друга хочешь  в  сердце сохранить.  А  ведь  его,  такого прыткого,  неуживчивого, железно-мудрого, однако, никто  и не  любит...  кроме меня, конечно. Ну, еще Наталья, ну, еще Ксюшка, ну, еще солдаты... ну, еще... Ах, если б всем так!"

        День прошел в страшном грохоте, суматохе и непрерывных боях. Высоту Сто противник  очистил,  реденькое  войско  русских  фашисты  потеснили:  заняли кинутую часть противотанкового рва, теперь в нем немцы накапливаются, потому как в ров тот, будто  в речку Черевинку, выходят все стоки-притоки, траншеи, ходы  сообщений,  устья многих  оврагов  и водоемов. Из  того рва  атаковать передовой батальон -- ловкое  дело. Но еще свободен овраг  до самого  берега реки, и не дать ли возможность Щусю отойти подобру-поздорову. За  это снимут голову и  батальонному начальнику, и  художнику Бескапустину, даже хитровану Сыроватко не поздоровится.

        На левом берегу ночами большое шабутенье,  накапливается войско  -- для помощи Велико-Криницкому плацдарму или для нового удара? Сиди вот тут, точно кулик  на  кочке,  тяни  шею  и  высматривай --  жениться  пора,  а  подруга долгоносая с кем-то в пути и не торопится к родному болоту.

        Кроме всех прорух и бед,  еще одно  крушенье -- потерялась трубка.  Без трубки  полковник,  что  местный  казак,  тоже,  между  прочим,  полковником именовавшийся,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту