Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

168

-- ужасное  положение.  Одинец! Капитан! Я  вас попрошу  еще одну  линию связи. Трофейной. Наша  не дюжит -- намокает, садится. Без связи, без помощи нашей, без  постоянного огня артиллерии плацдарму  конец. И, пожалуйста, прошу вас, хоть как-нибудь, хоть на чем-нибудь еду... -- и  в это  время  телефонист из штаба корпуса выступил на свет  из угла, бережно,  словно грудного  ребенка, неся телефонный аппарат:

        -- Вас товарищ седьмой.

        --  Скажите  своему седьмому,  что я не хочу с  ним  разговаривать!  -- громко,  чтоб Лахонину было  слышно, отчеканил  майор Зарубин,  чем  едва не лишил  жизни    корпусного  телефониста.  Он,    протягивая    трубку,  шевелил омертвевшим ртом:

        -- Это же сам товарищ седьмой! Это же...

        -- Хотя дайте на  два  слова,  Пров Федорович! --  нарочно  не  называя позывную,  не навеличивая  командира корпуса по  званию,  въедливо  произнес Зарубин. -- Если вам хочется побеседовать  со мной,  милости прошу вечером в санбат. Здесь  народ, беседа же нам предстоит  не светского  характера. -- И отдал трубку телефонисту, который,  нежно прижимая аппарат к мягкому  брюху, упятился  в  угол  и  замер там,  решительно  не  понимая,  что произошло  и происходит на свете.

        Когда  майора  выносили  на    носилках  к  машине,  он  увидел  куда-то спешащего, перебирающего  воробьиными ножками, сверхозабоченного  начальника политотдела дивизии.  "Куда  же  это Мусенок-то?"  -- успел  еще  подумать в недоумении Зарубин, не понимая еще, что для  того и этот богоспасенный берег -- уже передний  край, самый-самый передний, самый-самый боевой, самый-самый опасный. Мусенок тут дни  и ночи сражается с  врагом, от имени партии творит подвиг, суетясь по штабам, по огневым, мешая людям исполнять военную работу. Мусенок  вместе  с  родной партией  до  того уже затоковался,  что считал -- главнее партии на войне никого и ничего нету. Пламенный призыв, боевое слово -- грознее всех самых грозных орудий.

        На батальон  Щуся,  с которым  на  время была налажена связь и при этом убило  несколько  связистов, наседали  фашисты со  всех сторон, особенно  на левый фланг,  отрезая запасной путь к реке по коренному оврагу и по глубоким его отводам. Щусевцы в овраг немцев не пустили, более того, оттуда, именно с левого фланга, из ответвлений оврага, из земляных щелей, повыползали русские и  перешли в отчаянную контратаку,  едва немцы их загнали обратно  в обжитые места.

        "Ай да молодец Шапошников!  Ай да молодцы  у меня ребята, ай да золотые головы! Часок-два  передышки дали", -- хвалил свое войско  капитан Щусь. Сам он находился в роте Талгата --  в самом  горячем месте -- гитлеровцы пока не отобьют участок этого проклятого рва, не  уймутся. И немцы шли, шли, перли и перли...

        И в этот, именно в этот, самый гибельный час из заречья донесся блеющий голос:

        --  Внимание  всем  точкам!  Всем телефонистам!  На  проводе  начальник политотдела дивизии Мусенок! Передаю важное сообщение...

        --  Товарищ капитан, -- зажав трубку, обратился к  Понайотову Шестаков, -- на проводе повис начальник политотдела.

        --  Что  ему?  --  бросая  карандаш  на  планшет, вскинулся  Понайотов, заканчивавший  расчеты    поддержки    огнем    остатков    полка  Бескапустина, переходящих в  контратаку,  для того, чтобы облегчить  положение  щусевского батальона и помочь  задыхающемуся  соседу своему --  Сыроватко, пусть  он  и хитрец, и выжига, но все  же  друг  по  несчастью. Огонь был нужен  плотный, беглый и точный, бить из орудий надо было между идущими в атаку капустинцами и не  накрыть отрезанный, обороняющийся в оврагах батальон Щуся. Огонь  надо было корректировать, вести его  следом за цепями,  если они, цепи  эти,  еще есть,  если  наберется  людей  на  цепи.  Не отрываясь  от карты,  Понайотов протянул  руку,  прижал  трубку  к  уху  -- по  телефону с Мусенком  говорил командир полка.

        -- Вот что пишет о вас  газета "Правда": "Красная  Армия шагнула  через реку!  Эта новая, великолепная победа ярко подчеркивает торжество сталинской стратегии и тактики над немецкой, возросшую мощь советского оружия, зрелость Красной Армии..." А вы, насколько мне известно, даже знамя не переправили...

        -- Боялись замочить, -- сухо ответил командир.

        --  Товарищ начальник

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту