Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

167

что их ведут в сторону реки, значит, в тыл, засуетились.

        Шапошников  проводил  их  бегающим,  пугливым  взглядом.  Не  успел  он вернуться в блиндаж за автоматом, как услышал  за  первым же выступом оврага длинную  очередь  из пэпэша,  короткий,  лающий  вскрик,  и  понял:  русские связисты расстреляли своих собратьев по ремеслу.

        "Их и в самом деле нельзя было оставлять", -- убеждал  себя Шапошников, оправдывая  своих  солдат,  но смятение  и неловкость все  не  покидали его. Сказал  связистам Окоркину и  Чуфырину,  что  остаются они одни, -- помялся, посмотрел в сторону реки и, не зная, что еще делать, заметил:

        -- Молодцы, что  вот захватили еще  один  трофейный аппарат телефонный, вдруг наш разобьют...  ночью, Бог даст... связь...  -- и все  смотрел поверх голов солдат, боясь встретиться с их  взглядами, и добавил еще,  что хорошо, мол, и оружие вот, и патроны, и гранаты захватили -- пригодятся.

        --  Нате вот  закурите и ребятам отнесете, -- сунул Окоркин  лейтенанту полученную немцем  сегодня  утром  и  уже  початую пачку  сигарет.  -- Да не переживайте вы, товарищ  лейтенант. Такой уж получился расклад жизни. Тут ни немец, ни русский не знает, где, как, когда...

        --  Да-да...  расклад и  есть  расклад.  --  Хотел сказать о  расстреле братьев Снегиревых -- тоже расклад, но зачем? Место  ли  тут для таких, душу его  терзающих,    неизбывных  воспоминаний.    Не    расклад    --  судьба  это называется... Сунув  пачку  сигарет  в карман, Шапошников закинул автомат за плечо и, подсеченно вихляясь на комках глины, ушел на шум боя.

        Окоркин забрался на пустые нары  -- отдыхать. Чуфырин же сложил гранаты на  земляной  полок,  поставил  на  предохранитель  свой  автомат,  проверил немецкое  оружие  и    занялся  связью  --  дежурить  им  ночью  с  Окоркиным попеременке, потому как всех связистов из штаба батальона уже выбило. Скоро, однако, связистам пришлось покинуть уютный блиндаж и вместе с отхлынувшими с высоты Сто ротами принять  бой,  не  бросая  при  этом  трофейный телефонный аппарат и катушку с красным проводом.

        Передовой  батальон  все-таки  отсекли.  Первым же нежданным  ударом  с правого  фланга, без  артналета, без  всякой огневой  подготовки, опрокинули немцы жидкий  заслон русских, поперли  со всех сторон,  тесня с  высоты  Сто обороняющихся  в дыры и завалы оврагов. Беда плацдарма,  уже всем известная, та,  что  четкой передовой линии на  нем нет:  овраги,  расщелины,  земляные унырки,  такие    заманчивые,  уютные,  вот    они  рядом:    вдоль,    поперек, сикось-накось, беги, укрывайся в них  от огня и  пуль, припухай до ночи, там видно будет, как дальше жить.

        -- Да  вы что? -- без  крика, без  топота, засекшимся голосом спрашивал комбата и ротных командиров полковник  Бескапустин. Полные  щеки полковника, обвядшие  на плацдарме, усы,  подпаленные трубкой, в которую  он  наталкивал сухую траву, и она вспыхивала. -- Ну, художники! Ну, художники!  Вы сдурели? Вы понимаете, что Щуся подставили. Они ж его со всех  сторон обложат. И  что он с ними сделает?

        --  Да  ничего  пока  страшного  нет,  --  возражали  неслухи-командиры командиру полка.  -- Щусь сидит крепко, в хорошо  укрепленном немцами месте, боеприпасов  ему  подбросили,  пополнения  немножко  дали.  Займет  круговую оборону  по оврагам, до ночи, глядишь, продержится.  У нас  ведь  не  лучше: сзади --  вода,  да  впереди -- беда, боец от бойца  --  голоса не  слыхать, фашисты беспрестанно разведку ведут, вместе с крысами шарятся,  знают, какой у нас заслон, вот и вдарили, где пожиже...

        --  Мне  наплевать на все ваши рассуждения! -- свирепствовал  полковник Бескапустин. -- Товарища своего подставлять  я вам не позволю. Мне к полудню чтобы положение было восстановлено! Собирайте людей отовсюду -- бродят тучей по  берегу. Заберите и тех, что в  речке, у  Боровикова.  Я с артиллеристами свяжусь, попрошу авиаторов помочь. Ну, художники! Н-ну, художники!

        Майор  Зарубин, попавши на левый берег, подбинтованный Фаей, потребовал вести  его  в штаб своего полка. Там  собралась  вся челядь,  ахать  начала, майора  едва  узнавали.    Хлебая  кашу,    попивая  чаек    с  сахаром,  майор распоряжался:

        -- Товарищи! Проникнитесь! Положение  на плацдарме не то что тяжелое

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту