Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

163

радость познавшие, всю дорогу талдычили: "Осипово, Осипово".

        После многолюдствия, окопов, госпиталя Щусь  долго приходил  в  себя  в этих самых Вершках, в окно глядел, ждал кого-то или чего-то -- не идет ли по дороге    войско,  рота  его  клятая-переклятая.  В  землянку  б  ему  из-под докучливого взгляда Домны Михайловны и распалившейся от запоздалой  любви, в игривые, нежные чувства  впавшей  Валерии Мефодьевны, к братве бы фронтовой, чтоб коптилка дымила, чтоб кружка звякала,  шум, анекдотец,  песенка  насчет баб и  любви случайной,  вальсок какой-нибудь  о  нечаянной встрече.  "Все я угадала, Алексей  Донатович,  ай  нет?" -- посмеивалась, дурачилась  Валерия Мефодьевна.

        --  Больно уж догадлива ты, дева! -- усмехнулся  Щусь,  вскипая в себе: "Ни  хрена  ты    не  знаешь,  мадама  начальница,    --    песенка,  анекдоты! Насмотрелась героических советских кинолент,  позасирали вам мозги..." Но, в общем-то, ссориться им было некогда. В ту короткую, первую встречу в Осипово притереться-то друг  к другу они не  успели, теперь наверстывают.  Делать по двору и дому товарищ офицер ничего не умел, да его особо и не неволили, да и Валерия, чуть чего --  коршуном на своих: "Он после окопов, после госпиталя, раненый, избитый, усталый..."

        Ездил,  правда,  раза два  за топливом в  лес, пилил с  братом  Валерии дрова, привозил и задавал скоту сено. Валерия для начала вышутила его -- как и  все неумехи,  он  пялил  хомут  на морду  лошади  книзу  клячем. "Уронишь коня-то!" -- скалилась белозубо. И она же, умница, наказала Василию по дрова в Троицу съездить, сообщено было  капитану -- дом Снегиревых занят, от самой Снегиревой никаких вестей не было и нет. Щусь постоял возле дома Снегиревых, Василий  шапку снял  и  поклонился дому, Щусь  следом  за ним  шапку снял  и поклонился дому.

        --    Чисто  вьюноши!    --  загорюнилась  Домна  Михайловна.--  Одна  за книжечками просидела, в поле да на пашне молодость извела, другой в мундирах промаршировал. Теперя наверстывают. То-то, наша-то  дворянка уже и позабыла, што  замужем была, о  ребенке не  напомни  -- не встанет, все у  ахфицера на коленях бы лепилась. Я и не знала, што она экая! И в кого?..

        -- В тебя, мамочка, в тебя! --  беспечно-веселая, с волосищами, до заду распущенными, в халате, едва застегнутом, шалая, беспутная, буровила  дочь и все бродила,  шарилась  по  избе  да  по  кухне, норовя  что-нибудь на  ходу слопать,  особо  огурца соленого, иль грибов, иль капусты,  без вилки-ложки, лапищей прямо гребет...

        -- Тошно мне! -- хваталась  за  голову Домна Михайловна.  --  Робятишек натаскаешь. Че делать будем?..

        -- Растить, мама, растить да любить!..

        -- Вот и поговори с ей, окаянной, -- будто с цепи сорвалась.

        -- И сорвалась!  С цепи, к  которой сама себя  приковала,  -- уж больно деловая была, вот и пропустила юность, молодость. Стыд  сказать -- танцевать не  умею. К мужчине с какого  боку ловчее подвалиться  да приласкаться -- не знала, ничего не знала, ничего не умела.

        Тогда еще, в сорок  втором, в Осипово,  при нашествии войска во главе с бравым  командиром  уяснила  она, наблюдая девчонок, разом  воспрянувших  от музыки-баяна, девчоночьи шепотки, визг, смех, записочки, ревности -- все-все вдруг уяснила и оценила.  Как  уходило войско за край села и след солдатиков простыл, лихой этот налетчик-командир,  сапожками щелкнув, тоже  утопал, она ночью  стонала: да что же  это она? Да  почему такая правильная? Зачем такая она?  Кому  нужна?  Так бы  и бросилась  вдогонку, так бы  вот  и обняла эти изветренные мордахи парней, обляпала бы губами. Всех.

        Когда  Иван Иванович Тебеньков,  хитро  сощурясь,  сказал, что "наше-то войско"    сосредоточилось    перед    отправкой    в    Новосибирске    и    ейный хахаль-офицерик "с имя", она даже  не обиделась на хахаля, не  до того было, скорее подводу, скорее  по деревушке  -- собирать гостинцы и  приветы. После ухода  ребят на  фронт  приутихла, померкла, вовсе  заперлась  начальница -- контора, поле,  дом, ребенок. "Конечно, начальницей совхоза  в военное время быть, --  рассуждала  Домна  Михайловна,  -- не до игрушек. Но вон  бабенки, которые побойчее,  и даже  об эту  пору урвут на ходу, на лету чего-нито  из удовольствия-продовольствия..."

     

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту