Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

159

здоровые кобылищи, считала мать  и делала вид, будто  не знает, что на кройку и шитье младшенькая  записалась  для  отводу  глаз, сама  же к музыке устремилась и девки тайно копят деньги на какой-то "струмент".

        Самая крутая нравом  и ладная телом в семье была  девка с нежным именем --  Нелли.  На  ней и ездили, ею  и  помыкали, поэтому  в  ней раньше других зыковских девок вызрело чувство самостоятельности, норовистой-то она  была с рождения, остальное все уготовила  ей жизнь, закалила, укрепила и определила ее будущий  путь, мать бы  его распроэтак, путь  тот. Одно  лишь послабление было Нельке в семье -- мать разрешила  ей носить косу, сама когда-то мечтала о косе, и волосы у нее были  подходящие, да в этой жизни аховой до волос ли? Остальным девкам мать категорически заявила: "На всех мыла не напасешься!"

        Четырнадцатый  барак облупленным торцом  выходил на улицу Ломоносова, в конце той  улицы, у самого железнодорож- ного моста, стояла старая кирпичная больница. В больнице той  врачом служил Нелькин крестный  Порфирь Данилович, типичный выходец из мелкобуржуазной среды. В очках, в галошах, в молодом еще возрасте он  надел  шляпу. Любил  выпить.  Пока  соседа  Кирюшку  Зыкова  не ликвидировали,  выпивал  он  с  котелыциком-пролетарьем.  Авдотья  Матвеевна ненароком заглядывала в  комнату врача,  мыла пол,  стирала, поливала цветы, выхлопывала  одежду.  Все  эти  занятия  постепенно  перешли  по  наследству крестнице Порфирь  Даниловича. Как и всякое дитя из напуганной, растоптанной семьи, Нелька старалась всем  угодить,  старших  слушаться  и  делать  любую работу, не ропща, укрощая натуру свою, укрощая и страсти, рано давшие о себе знать. Исполнительная,  но нелюдимая девчонка  --  такой ее знали  дома и  в людях, такую и терпели.

        Порфирь  Данилович  --  человек  благодарный  и  внимательный,  человек культурный, получив  квартиру  в  итеэровском железнодорожном  доме, женское поголовье Зыковых  не бросал, помогал чем мог, поэксплуатировал  крестницу в больничных уборщицах, затем к  долгожданному палатному делу приставил.  Она, как  и  ее  папаша, начала  трудовую карьеру с  мойщицы,  только  папаша мыл паровозные котлы,  а она  -- больничные коридоры,  палаты,  нужники, судна и другую  посуду,  сразу-то  все и  не упомнишь,  чего  девка  мыла,  скребла. Подросла, окрепла --  к больным допустили, ухаживать за ними дозволили, но и судна, и утки не  забывать выносить, мыть, подбирать,  вытирать  в палатах и из-под больных.

        Все  вытерпела  Нелька и дождалась-таки своего  часа  --  послали ее на скоротечные  курсы  медицинских сестер, она же, спасибо  Порфирь Даниловичу, все  уже про  медицину знает, все  по-больничному  умеет, училась  легко,  с удовольствием, на танцы бегала в парк, дружить с парнями  стала,  а парни из предместья,  известно,  как дружат,  --  раз-раз  -- и на  матрац. Явилась к матери  в слезах. Та  ее  для начала отлупила, потом брюхо потерла,  сказав: "Учись сама массажу, мне недосуг -- вас четверо..."

        Ах,  Порфирь  Данилыч,  Порфирь  Данилыч! Знал  бы  ты, крестный,  куда заведут  крестницу  пути-устремления,  может,  за  руку  не  вел    бы    дитя неразумное, в спину не подталкивал на курсы  те медицинские... Сидит вот она на смертельном  бережку, мокрая,  испростывшая,  доходит  на  плацдарме, про который,    гуляя  перед  переправой,  кто-то  из  господ  офицеров,  отлично учившийся во всех умных заведениях, патетически шпарил из  военного словаря: "Плацдарм -- по-французски  place  darmes, есть укрепленный и подготовленный район для развертывания войск  с целью перехода в наступление на противника, и еще -- это территория, используемая каким-либо государством для подготовки нападения  на  другое государство  и в  качестве операционной  базы  --  для развертывания военных действий против этого государства".

        "Пляце де  армес, -- ежится Нелька,-- напридумывали, засранцы, красивых слов,  сюда бы  вот вас,  на это пляце де армес!.." -- Не  приплывет  Фая на последней,  на  упочиненной,  как  обуток  советского колхозника,  посудине, возвращаться ей вместе  с  дохлым этим ее крестником  в батальон Щуся -- там раненых  дополна.  Утром немцы,  --  говорил  капитан, -- непременно  высоту отбивать начнут, раненых  прибудет, а  они,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту