Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

150

  начал рассказывать Понайотову, но скорее  вспоминать  для себя,  как учились они с Мыколой Славутичем в  военном  училище и как, на удивление  всем, совершенно разные  -- даже лысины, и те были у них  непохожие, -- подружились навсегда. Только уж после боев под Москвой, когда Сыроватко лежал раненый в госпитале, Славутича забрали  в штаб  дивизии. Сыроватко как в воду глядел, думая,  что без него друг его любезный обязательно натворит чего-нибудь.

        --  Дуже  был Мыкола до  людей железный, до сэбэ  стальной.  А  пид тым железом  така  добра  душа.  Маты у  його  из дворянок происходила,  больна, капрызна.  Нэ жэнывсь из-за  нее... -- И  другим,  уже несколько взбодренным тоном, усмешливо  продолжал: -- В училище за мэнэ сочинение  пысав и тактику сдавав  одному близорукому преподавателю.  Мы ж обы  лыси, тики вин лысив со лба -- от ума, а я,  как блядун, -- с потылицы. "Сашко! -- говорив он, -- цэ остатный раз!  Усе!  Ты  охвицером хочешь стать? О чине  мечтаешь?" -- "Який хохол,  --  балакаю  я  ему,  --  нэ  мечтае  о чине?"  --  и  потыхэхэньку, полягэхэньку объеду его. Я ж с киевского Подолу, а хохол  с того Подолу трех евреев стоить!

        По блиндажу покатился легкий, деликатный смешок.

        --  Майор  дэ вывчил нэмэцький? Хлопцы балакали, шо за  нэмцами,  як по кныжке садыв.

        --  В школе и в военном училище.  -- Зевая, но стесняясь  лечь,  слушая командира полка, ответил Понайотов.

        -- Балакай! -- не поверил  Сыроватко. --  Шо  в  нашей школе вывчишь? В военном училище и зовсим наука проста: шагом арш, беги, коли, смирно, слухай сюда.

        -- Он рано женился, вот почему и было у него время заниматься языком.

        -- А-а, тоди ясно. Бабы -- первый враг науке. То ж мэни Мыкола русскому учил, учил,  та  и отчепывсь. "Сашко! -- казав вин,-- ты  русский не  выучив тики за то, шо дуже до жинок ходыв".

        Может  быть,  Сыроватко еще долго  занимался  бы воспоминаниями, но  за дверью блиндажа  послышался шум,  крики.  Понайотов попросил  узнать,  в чем дело, что там такое?

        --  Пленные  дерутся,  --  доложил Лешка.  --  Старший младшего  душить принялся.

        --  Вот  еще беда!  -- с  досадой произнес  вычислитель  Карнилаев.  -- Пленных не знаем, куда девать? Зачем их брали?

        -- Уничтожить их к  чертовой матери! Расстрелять, как собак! -- зло, на чистейшем русском  языке  выпалил  Сыроватко. Понайотов  поежился. Попав  на родимую  землю, увидев, чего понатворили  здесь  оккупанты, украинцы, мирные эти хохлы, начали сатанеть.

        -- Нельзя  нам, -- сказал Понайотов. --  Нельзя  нам бесчинствовать так же, как они бесчинствуют. Мы не убийцы. К тому же, видел я,  один из пленных совсем мальчишка. Дурачок. Грех убивать глупого...

        "О то ж зануда ще одна, другий майор Зарубин,  -- поморщился Сыроватко. -- Как с ним и люди ладят?"

        -- Ну и цацкайся с теми хрицами, колы захапыв. Мэни  шо? --  и попросил уточнить на карте несколько изменившуюся конфигурацию передовой линии.

        Ушел Сыроватко наконец-то.  Понайотов приказал пленных свести на берег, раненым отправляться туда  же --  может, до  утра  успеют переправить, здесь утром начнется стрельба.

        За Черевинкой  постукивали оземь лопаты,  тихо  переговаривались бойцы, копая могилу. Работники, изнуренные боями,  решали: одну  малую  ямку копать под Мансурова или уж  разом братскую могилу  затевать  --  для  всех убитых, собранных по речке;  посовещались маленько  и порешили: пусть немцы роют ямы под немцев, русские -- под русских.

        Набрав команду из  войска  лейтенанта Боровикова,  Шестаков  повел ее к желобу, на  окраину деревни  --  попытаться  унести  трупы  товарищей. Лешке удалось обнаружить во тьме ключ.  Трупы никто не убрал, они глубже  влипли в грязь, начали врастать в землю. Выковыряли убитых из земли, продели  обмотки под мышки и, впрягшись, волокли их вниз по речке. Лешка волок Васконяна, тот в  пути  все  за что-то цеплялся, обувь с его ног снялась, шинель осталась в грязи.  К братской могиле Васконян и  его товарищи прибыли почти нагишом. Да не все ли им  равно?  Свалили  убитых в яму,  прикрыли  головы  полоской  из брезента,  постояли,    отдыхиваясь.  "Ну-к,  че?    Давайте  закапывать",  -- предложил кто-то из бойцов. "Как? Так вот сразу?"  -- встрепенулся лейтенант Боровиков.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту