Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

149

и  пошел  от  берега.  Следом  послышались  торопливые, на  бег переходящие, шаги.

        -- Ну, че? Легче тебе стало? Легче?

        "Легче!"  --  хотел отрезать Лешка, но  сдержался и,  не  оборачиваясь, пошлепал  по  пойме  Черевинки,  которая  простреливалась вдоль,  поперек  и наискось. Пули посвистывали в кустах, взбивали песок.

        "Потревожили  немцев,  -- отметил Лешка,  --  не  спят. Или спят не так крепко,  как  мы". Ординарец Утехин шарахался во тьме,  спотыкался, падал  в подмоины, приседал под пулями. "Ничего, повоюй,  потерпи, покланяйся  пулям. Изварлыжился, мордован", -- испытывая удовлетворение, злорадствовал Лешка.

        -- Тут че, все время так?

        -- Днем будет хуже.

        -- Пропа-ал, пропа-а-а-ал! И че меня сунуло в лодку?

        "А  чем ты лучше нас? Чем? Почему  мы тут должны пропадать, а  ты жить? Почему?" -- злился Лешка и сказал громко:

        -- Запомни! Если вобьешь себе это в голову, в самом деле пропадешь...

        Когда  он доложил начальнику  штаба полка, что в их распоряжение прибыл еще один боец, мерекающий в связи, Понайотов обрадовался:

        -- Кстати, кстати! А  то я гляжу, здесь работать некому, зато на другой стороне дружно идут дела, контора пишет, повар кашу выдает.

        -- А Бикбулатов водяру, -- врезался в разговор Шорохов.

        -- Да че я мерекаю в той связи? Че? Подменял дежурных и только.

        -- В советской армии есть правило: "Не слушаешься -- накажем! Не умеешь -- научим?" Забыл?

        -- Ниче я не забыл.

        -- А раз так, садись к телефону,  на утре сменим. Немцы упрямо стреляли и освещали острова и берег,  оттого от  устья реки Черевинки тихая лодка шла хотя и  опасливо, но  скоро, без задержек. Вот уж скрыло  ее  ночной  мглой. Лодка, все  ходче журча, вспахивала носом воду, правясь  к  тем,  затаенным, мирно  спящим  лесам, вершины которых размыто  смазанно,  прочеркивались  на глухом  осеннем  небе.  К правому  берегу  опасливо пристало еще две  лодки. Из-под темного навеса, опережая друг дружку, к ним толпою бросились раненые, которые  не отходили  от  воды,  нахохленными  птицами сидели  вдоль  уреза, втихомолку  боролись  возле лодок,  стараясь  кучею  влезть  в них,  шепотом ругались,  кого-то  больно  задели,  раненый  вскрикнул,  и  тут же во  тьме зажегся, затрепетал вражеский пулемет.

        -- Тих-ха, тих-ха! -- призвал кто-то, уже устроившийся в лодке. -- Жить надоело?

        Вернувшись в блиндаж,  Лешка  посоветовал Финифатьеву идти  на  берег и попытать счастья. Сержант  долго кряхтел, собираясь, еще дольше  прощался со всеми, но под  утро  вернулся с берега,  удрученно  присел на  кукорки возле печки, которую на прощанье подживил Булдаков.

        --  Там такое сраженье идет, не приведи Господи!  -- ознобно втягивая в себя воздух, ответил он на немой вопрос. -- Вот ежели б с немцами билися так же,  дак  Гитлера  давно бы  уж ухряпали. --  И  не  возмущаясь, все  так же удрученно  поведал:  --  Девчонка  эта, Нелька,  -- дока! Углядела  маньдюка одного -- завязал голову бинтами, кровью  измазался  и тоже в лодку норовит. Она повязку-то сорвала и как гаркнет: "Убейте его!"

        -- Ну и...

        -- Забили палками, каменьями,  как крысу, растоптали  на берегу... -- И ровно  бы  утешая  слушателей или  себя, длинно,  со стоном  выдохнул:  -- И хорошо,  что в ту лодку я не  попал,--  опрокинулась она  от  перегрузу.  Уж помирать дак на суше.

        Булдаков  подбросил  в  печку  хвороста.  Приоткрытую  дверцу заскребло огоньком, выхватило согбенную фигуру сержанта.

        --  Деваха  та, не  знай,  утонула  али  нет.  Сходили  бы, робяты,  а. Обогрецца бы ей, коли жива, -- стоко она добра людям сделала.

        -- Хлопца  своего похороните. А Мыколу я забэру, -- сказал спустившийся к ручью  Сыроватко и,  отступив  в  сторону от своих бойцов,  какое-то время глядел,  как  на  одеяле тащили они в  ночь подполковника  Славутича, тяжело проседая,  покойник  высовывал  ноги  из  узла.  Сыроватко  необходимо  было выговориться, излить душу. -- Похороним мы его  на  крутом берегу, як батько его. Волны  шумлять, пароходы  слыхать. Пионэры мимо пойдут, квиток  ему  на могылу  кынуть... -- Сыроватко  снова  закачался. -- Ах,  Мыкола,  Мыкола!.. Зачем ты ране мэни загынув?

        Пронзенные    чужим  горем,  все    кругом    притихли.  Сыроватко

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту