Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

148

фронт  солдаты в бердском  полку: "С рассветом  глас раздастся мой, на славу иль на смерть зовущий". Она потрепала его по волосам, пошарила где-то за ухом. -- Шибко-то не ластись -- вшей на мне...

        -- Стряхнем, разгоним...

        -- Я угоню Яшкина на берег. Дам связиста и угоню.

        -- Алеш! Алексей Донатович! Ты какой-то?.. Будто не в себе.

        -- Да все мы тут не в себе.

        -- Алеш! Алексей Донатович! Живи, пожалуйста, живи, а! Слышишь!..

        -- Лан. Постараюсь. Не сердись.

        -- Да  не сержусь я.  Давно уж  ни на кого не  сержусь,  на Файку рыкну иногда, но она, как овечка, безответна.

        Тем временем  у лодки возникла схватка местного значения. Когда носилки с майором поставили в лодку,  санинструктор быстренько  вспрыгнул  на  корму лодки, цепко схватился  за весло, ординарец Утехин суетился  вокруг носилок, елозил коленями в мокре, что-то подтыкал под майора, поправлял на нем. Подле лодки толпились, лежали из нор повылазившие раненые, бинты  их, тускло белея во тьме отраженными пятнами, колыхались вокруг лодки.

        --  Это-то еще  что такое? --  приподнялся  майор,  отстраняя  от  себя ординарца. -- Встречать, сопровождать...  Оставайтесь  здесь!  И вы  тоже,-- обернулся он к санинструктору, -- оставайтесь выполнять свои обязанности. Не забывайте свою сумку!

        -- У меня есть свое начальство. Оно мной распоряжается!

        --  Экая персона!  --  фыркнула  подошедшая к  лодке  Нелька. --  А  ну выметайся к... -- матерщинница Нелька сдержалась из-за майора. -- Начальство у него, у  говнюка, отдельное! А здесь я  --  главный генерал! А ну, марш из лодки, харя бесстыжая!

        Ординарец Утехин все лип, прилаживался к майору, бормотал, что привык к нему, как к отцу родному, ведь завсегда и везде с ним, да, кроме того, никто майору так  не  угодит,  не  услужит,  только  он доподлинно  знает все  его привычки  и  по  праву  должен плавить  его  на  ту  сторону  реки,  чтобы в целости-сохранности  доставить,  Лешка  уже привык  к  этой,  всех  пугающей деликатности  майора  и  боялся,  что холуй  одолеет  его,  уговорит.  Среди полураздетых,  кое-как  перевязанных  тряпками раненых  Лешка  быстро  нашел кормового.

        -- Чалдон-сибиряк тут есть? -- только крикнул Лешка, как из тьмы возник раненый,  показывая  руки,  --  целые, мол. Лешка сунул  весло в  эти охотно протянутые руки. Тяжело виснувших раненых все волокли и волокли.

        --  Ут-тонем!  Грузно!  --    залепетал,  контуженно  дергаясь,  молодой солдатишко, уже попавший в лодку.

        -- Ничего, ничего. Сестрица,  можно  без  носилок?.. Майор  Зарубин все понял, сам скатился с носилок на мокрое днище лодки.

        -- Грести? Кто может грести? Только  без обмана.  Нужно второго гребца, второго на лопашни.

        --  Сможем, сможем!  Хоть через  силу, хоть  как, --  посыпали раненые, оттирая друг друга от лодки.

        Почти не державшийся  на ногах мужик с вятским частым говорком уцепился за борт лодки.

        -- 3-зубами, хоть зубами!..

        -- Зубами тут не надо. Надо руками, родимый.

        -- Отталкивайте! Доплывем как-нибудь. Шестаков! --  выкрикнул из  лодки майор. -- Давай!

        Лешка забрел  в воду, потыкал пальцами в шинель, нащупал  руку  майора, задержал    его  руку  в  своей.  Испытывая  братское  чувство,  которого  он стеснялся, майор сказал совсем не то, что хотел сказать:

        -- Звездами героев я не распоряжаюсь, но "Слава" тебе и Мансурову...

        -- Да вы что,  товарищ майор! Об  этом ли сейчас?  До свидания, товарищ майор!  Выздоравливайте  скорее,  товарищ  майор.  --  Лешка    навалился  на скользкий  обнос  лодки,  с  трудом оттолкнул  ее и  какое-то  время стоял в мелководье с  протянутыми  руками, ровно бы удерживая лодку или надеясь, что она вернется к нему.

        Раненые гребли сначала  суетливо,  вперебой.  Мужик, что  сыпал вятским говорком, стал на  колени перед гребцами на лопашнях и начал рывками толкать весла, помогать им -- дело пошло согласованней, лодка, уменьшаясь, удалялась по сталисто отблескивающей в темноте реке, оставляя за собой раздваивающийся след и круглые воронки от весел, похожие на след свежекованой лошади.

        --  Эх, товарищ майор,  товарищ майор, --  сыро  хлюпал  ртом ординарец майора  Утехин.  Лешка  удовлетворенно  закинул за  плечо  ремень  автомата, высморкался

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту