Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

147

завязок были набиты  хлебом, еще подсумок махры и полная противогазная  сумка  сахарного  песку.  Всем,  кто  находился  в  блиндаже, досталось по куску хлеба, посыпанного сахарным песком.

        -- И мне пожалуйста...  -- всеми  забытый при дележке,  напомнил о себе майор Зарубин.  Ему поспешно  отхватили ломоть. Он отделил себе  пряничек от ломтя, посыпал  песочком, тщательно  изжевал, слизнул  сахаринки с  ладони и сказал  не  то  себе,  не  то  Понайотову: --  Ничего, ничего,  --  и  слабо улыбнулся. -- Утону -- хлеб напрасно пропадет, --  и, чувствуя, что шутки не получилось, смущенно добавил: -- Я же скоро покушаю.

        Рюкзак с  хлебом,  котелок  сахару  и сумочку соли  тут же  отправили в батальон Щуся. Поделились харчем и с  ротой Боровикова, так  теперь называли бойцов, собранных по берегу и сформировавшихся в  подразделение, оборонявшее правый фланг плацдарма. Три булки хлеба и весь остаток сахара назначено было отделить  раненым  в  полк  Сыроватко.  Бескапустинцам  нечего уже отделять, однако  Понайотов сообщил,  что две лодки, привезенные аж с  Десны, всю ночь будут ходить от берега к берегу и кое-что доставят сюда.

        Бунтарь  Бескапустин ушел к себе, ни с кем не попрощавшись, лишь глянул уничижительно на хитроумного Сыроватко, ни в чем его не поддержавшего. Майор Зарубин позвонил полковнику. Бескапустин пожелал  ему счастливо добраться до спокойного берега.

        --  Так  и  не  удалось  мне вытащить  сюда  вояку Вяткина,--  сказал с сожалением Зарубин.

        -- Да на кой здесь нужен этот художник? Вонять только. Дак тут без него вонько.  А ты поправляйся скорее, Александр Васильич,  поправляйся, дорогой. Бог даст, еще повоюем вместе. Берлин далече. -- Подумал, помялся: -- Слушай, дорогой,  хоть  ты и  ранен, хоть изнемог,  будь добр, поручи кому-нибудь из своих  надежных товарищей найти мои тылы, и  пусть набьют они  там морды, от моего имени, командиру хозроты. Художники! С глаз долой, из сердца вон! Даже не напоминают  о себе,  попыток не делают, чтобы хоть что-нибудь переправить сюда.  У меня раненые мрут... -- голос полковника упал в  бессилии, -- я  уж сам пустую трубку всю изжевал... табачку нету. Спасибо, кто-то из хитрожопых художников на совещании отсыпал.

        -- Хорошо, Авдей  Кондратьевич.  Я  постараюсь.  К Сыроватко,  кажется, переправили медикаменты...

        --  У  хохла  да  у  жида  одалживаться  -- худая примета,  --  холодно откликнулся Бескапустин. Он откровенно недолюбливал лукавого соседа, в глаза и за глаза презрительно обзывал его художником. -- А я -- таежник, суеверный человек... Прощай, майор!

        -- Нет,  лучше  до свидания,  товарищ  полковник! --  почему-то грустно сказал майор и осторожно  подал трубку Шестакову.-- Сейчас же!  --  приказал он. --  Сейчас  же отправить немножко  табаку и хлеба  Бескапустину. Но не с ним, --  ткнул он пальцем  в развалившегося на полу Шорохова. -- Уворует! -- майор  повременил  и обратился к  Понайотову: --  Все привязки  огней, цели, ориентиры  и  рисунок передовой линии покажет  тебе Карнилаев на моей карте. Карта и  планшет на столе в  блиндаже. Обстановка здесь  сложная,  но  взяли высоту,  и с  вечера  несколько  облегчилась. Надолго ли -- не знаю.  Думаю, наутре  немцы обязательно  будут отбивать высоту. --  Он опять сделал паузу, отдышался. -- Шестаков, Алексей, проводи меня. Нет сил.

        -- А  мы  вас на носилочки, на  носилочки,  --  засуетился вокруг  него ординарец Утехин, и майор, морщась, подумал: как, отчего, почему этот удалец остался на том берегу? Почему он не с ним?

        -- Да, пожалуй,-- согласился Зарубин,-- до берега мне уже не дойти...

        К  лодке  несли  майора вчетвером:  санинструктор,  ординарец, Лешка  и кто-то из подвернувшихся солдат.

        -- Несите, несите! -- отступив в  сторону,  крикнула из темноты Нелька, уединившаяся с капитаном Щусем. Она  погладила лицо комбата,  привалилась  к его плечу: -- Одни мослы остались...

        --  Зато  паразиты  мослы не изгрызут. Ты вот  что, забери этого дурака Яшкина. Загибается он.  Пока еда, сладкое,  фрукты  были  -- ничего, а после переправы пожелтел, согнулся в три погибели.

        -- Следующим заплывом, если не потонем. Ты подождешь?

        --  Не могу.  Надо  к  утру  готовиться. -- Вспомнилось, как пели перед отправкой  на

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту