Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

146

людей  за  продуктами  немедленно! --  распорядился  Зарубин, одновременно  слушая  командира  полка  Бескапустина, который  сорвался,  -- накопилось в тихом, смиренном, даже раболепном командире столько, что он уже не в  силах  был  себя сдерживать, назвал переправу не военной операцией  -- свалкой,  преступлением,  грозился куда-то  писать, если  останется  жив,  о безобразной подготовке к форсированию реки, об удручающих потерях,  которые, конечно же, в сводках преуменьшены, если вовсе не замазаны.

        --  Вижу  вот -- для  вас это новость? --  тыкал  он пустой  трубкой  в сторону растерянно топтавшегося, почти  в  речку  им оттесненного начальника штаба, приплывшего на оперативное совещание в хромовых сапогах, в небрежно и как  бы  даже  форсисто,  вроде мушкетерского плаща,  наброшенной  на  плечи плащ-палатке.  -- У вас там  хитрые расчеты, маневры  один другого  сложнее, грандиозные операции, а тут пропадай! Пропадай, да? -- полковник загнал-таки форсистого офицера в  речку,  опавшим брюхом затолкал  его в  воду и все еще выпуклой,  ломовой  грудью напирал  на начальника.  Собравшиеся  на  летучку растерянно помалкивали. Сыроватко уже мокрым платком тер и тер совсем мокрую лысину. Из темноты выступил капитан Щусь, взял и,  как дитя, за руку отвел в сторону своего  разнервничавшегося командира. Комполка  не  унимался. Сорвав уздечку с губ,  будто  колхозная заезженная кляча,  Бескапустин рвал упряжь, громил  телегу.  --  Настолько грандиозные  планы,  что и  про людей забыли! Боеприпасов нет! Продуктов нет!  Зато крови  много! Ею с первых  дней  войны супротивника заливаем...

        -- Авдей Кондратьевич! Авдей Кондратьевич!..

        --  Да отвяжись  ты! Я скажу! Я все скажу! -- уже переходя на  крик, от которого  всем было  не по себе,  гремел командир  полка. -- Вот вы на лодке приплыли, на порожней...

        -- Нет, три ящика гранат, патроны...

        -- Гранаты!  Патроны! А бинты? А хлеб? А  табак? Забыли, что здесь есть еще живые люди... Х-художники!  -- Щусь догадался сунуть в горсть полковника табаку,  комполка,  изнемогший без  курева, начал  сразу  же  черпать  табак трубкою  с  дрожащей ладони.  Авиационный  представитель  зажег  ему  трубку самодельной    фасонистой    зажигалкой,  полковник,  закашлявшись  от  жадной затяжки, все пытался  выговорить: -- Я этого...  я  этого...  я этого так не оставлю! -- курнув  во всю грудь, мрачно  и  церемонно поклонился  в сторону "своих" офицеров. -- Извините, товарищи! -- но начальника штаба презрел.

        Начальник штаба, опустив хмурое лицо, поставил задачу на завтра: во что бы то ни  стало  удержать высоту  Сто  и  во  все  последующие дни  всячески проявлять активность, отвлекая на себя внимание и силы противника.

        --  Обстановка скоро  изменится.  Резко изменится. Я понимаю -- тяжело, все понимаю, но надо потерпеть.

        Щусь, оттеснив своего  командира полка, опять  же откуда-то  из потемок заявил, что, если сегодня за ночь не переправят боеприпасов, не пополнят его батальон людьми -- высоту не удержать -- нечем.

        --  Мы и без того  воюем наполовину трофейным оружием. Что же  нам, как ополчению под Москвой -- тем бедолагам- академикам и  артистам, брать палки, лопаты и снова идти на врага -- добывать оружие?..

        "Сейчас  приезжий  чин  начнет  спрашивать  фамилию  у  этого  дерзкого офицера",  --  но  в  это  время  с  берега  подошли  люди  с носилками,  и, воспользовавшись  замешательством,  начальник  штаба поскорее  попрощался со всеми не  за руку --  за  руку  поостерегся, командир полка  Бескапустин  не подаст ему руку.

        -- Хоть  плащ-палатку-то оставьте -- у  нас раненых нечем накрывать, -- пробурчали из темноты, -- и табак.

        Путаясь в шнурке,  затягивая удушливую  петлю  на шее, начальник  штаба заторопился  выполнить  просьбу, догадался,  наконец,  сдернул  плащ-палатку через голову,  свернул ее на берегу, сверху положил початую пачку папирос и, ощупывая себя, шаря по карманам, расстроенно твердил:

        -- Я доложу... Я обо всем, товарищи, доложу...

        Дождавшись, когда  все  разойдутся, Понайотов, не сдержавшись, приобнял майора  Зарубина, бережно  прижал  к  себе  и,  услышав,  что лицо  раненого колется, изумился до беспредельности: "Ну, значит, тут действительно..."

        Два рюкзака до

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту