Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

144

любовь? У меня вон  Анциферов гаубицу любит не меньше,  чем свою невесту. Что ты на это скажешь? Для военного человека, распоряжающегося подчиненными,  самому    в  подчинении    пребывающему,    готовому    выполнять порученное дело, значит,  воевать, значит,  убивать, понятие  "любовь" в ее, так  сказать,  распространенном историческом смысле не совсем логично. Когда военные,  бия  себя в  грудь, клянутся  в  любви к людям, я считаю слова  их привычной, но отнюдь не невинной  ложью. Невинной лжи вообще не бывает. Ложь всегда преднамеренна, за нею всегда что-то скрывается. Чаще всего это что-то -- правда. "Нигде столь не врут, как на войне и на охоте", -- гласит русская пословица, и никто-так не искажает понятия любви и правды, как военные. Я не люблю, я жалею  людей, --  страдают  люди, им голодно, устали они  -- мне их жалко. И меня,  я вижу, жалеют люди. Не любят, нет -- за что же любить-то им человека,  посылающего  их  на  смерть? Может, сейчас на  плацдарме, на краю жизни, эта  жалость нужнее  и  ценнее притворной любви. Ты вот,  давний друг мой, говорил, любишь меня,  но ни разу не позвонил, не  спросил, как  я тут? Знаешь, что я ранен, но внушаешь себе -- неопасно, раз не  бегу в тыл. Нет в тебе жалости, друг мой генерал, нет, а без нее, извини, не очень-то близко я тебя чувствую, во  всяком разе  в сердце тебя  нет. Спекуляцию же на любви к родине оставь Мусенку -- слово Родина ему необходимо, как половая тряпка, -- грязь вытирать. Есть у меня дочь Ксюша. Я ее зову Мурашкой. И  Наталья есть. Пусть они к тебе ушли, все равно есть. Вот их я люблю. Вот они -- моя родина и есть. Так  как  земля наша заселена людьми, нашими матерями, женами, всеми теми, которых любим мы, стало быть, их  прежде  всего и защищаем. Они и есть имя всеобщее -- народ, за ним уж что-то великое, на что и глядеть-то, как на солнце, во все глаза невозможно. А  ведь и она, и  понятия о ней у всех свои -- Родина! Перед переправой маял политбеседами бойцов хлопотливый комиссар и нарвался на бойца, который его  спросил: "А мне вот что  защищать? -- глядит поверх головы  Мусенка в  пространство  костлявый парень с глубоко запавшими глазами,  собачьим прикусом рта. --  Железную койку  в общежитии  с  угарной печкой в клопяном  бараке?" -- "Ну,  а  детство? Дом? Усадьба?" -- настаивал Мусенок.  "И в детстве -- Нарым далекий, каркасный спецпереселенческий барак с нарами..." -- "Фамилия твоя  какая?" -- вскипел  Мусенок. Парень  назвался Подкобылкиным или Подковыриным.  Мусенок понимал, что врет вояка, но  сделал вид,  будто  удовлетворился  ответом. Это  он,  Подкобылкин  или Подковырин, никого и  ничего не боясь, грохотал вчера на берегу: "Э-эх,  мне бы  пулемет дэшэка,  я  бы им  врезал!.." -- указывая  на  левый берег, где  средь  леса светился экран и красивая артистка Смирнова напевала: "Звать любовь не надо, явится нежданно...". На парня со всех сторон зашикали. --  "Боитесь? И здесь боитесь,  -- презрительно молвил  он. --  Да разве страшнее того,  что есть, может еще что-то быть? Вас спереду и сзаду дерут, а вы подмахиваете... Еще и деток ваших употребят..."

        "Солдат тот, Подкобылкин или  Подковырин, не знал, что рядом в земляной берлоге лежу я, раненый майор Зарубин, и страшусь слов его..."

        Пришел  полковник Бескапустин, спугнул сон  и бред, -- слышно,  не один пришел, значит, скоро  прибудет и комполка Сыроватко. "Буду лежать, не выйду наружу, пока не вытащат",-- позволил себе слабодушие майор Зарубин.

        --  О то ж! О  то ж! Сэрцэ мое чуло! -- стоя на коленях перед отогнутым одеялом, схватившись  за голову,  качался  полковник Сыроватко, которому уже успели рассказать, как и что получилось. -- Та на який хер ему пей блындаж?! Ой,  Мыкола, Мыкола!  Шо ты наробыв?..  --  Зарубин не знал, что еще сказать командиру полка, чем его утешить. -- Я до тэбэ приду, я до тэбэ приду...

        Подвалившие на  оперативку  чины,  сидя  у  ручья,  хмуро  косились  на причитающего комполка, но  он никакого  на  них  внимания  не обращал. Среди незнакомых    чинов  оказался  представитель  танковой  дивизии    --  складно замысливалась операция: передовые  части  прошибут  переправу,  партизаны  и десант  помогут  раздвинуть  плацдарм,  и,  как  будет  пройдена  прибрежная неудобь, можно наводить переправу,

 
Сергей елисеев опционы системная торговля опционами автор сергей елисеев.

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту