Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

142

От реки,  вытянувшись по ручью,  тащились  люди,    глядели  на  буро  намокшее  одеяло.    Впереди,  с расстегнутой  кобурой,  держа  картинно  пистолет у  бедра,  шагал лейтенант Боровиков, напуская на  лицо  решительность. Собрал он  по берегу человек до ста.  И  когда этот  разнокалиберный, чумазый, большей  частью полураздетый, босой  и  безоружный  люд  сгрудился    перед    блиндажом,    майор    Зарубин, выпрямляясь, разжал до черноты спекшиеся губы.

        -- Стыд! Срам! Вы за чьи спины прячетесь? За ихние?!  -- показал  он на одеяло, грязно просевшее на телах убитых. -- Там, --  показал он на реку, -- там, на дне, лежат наши братья.  Вы хотите по доброй воле туда? Без боя? Без сопротивления? Тогда за  каким  чертом  ели паек в  запасном полку, ехали на фронт,  переправлялись  сюда?..  --  Зарубину  не  хватало воздуха.  Шинель, накинутая на плечи,  свалилась с него  наземь, но он не  замечал этого, зато пришедшие  с  берега бойцы  заметили  портянку, подсунутую под  широкий пояс комсоставских  брюк, от  крови засохших до  левого сапога. И черные  губы, и начищенно ярко блестящие глаза, толсто слипшаяся онуча на бойцов действовали пуще  всяких слов.  --  Сейчас  же!  Сейчас  же!  --  облизывая  губы, сипло продолжал  он. --  Разобрать оружие,  отнятое у противника,  собрать  обувь, стащенную с убитых, обуться,  перекрыть все выходы в пойму речки. Не давайте атаковать с фланга наши позиции.

        Лейтенант Боровиков деликатно набросил шинель на плечи майора.

        --  Спасибо!  --  признательно  глянул на  него  Зарубин  и  отер  лицо ладонями.  -- И я надеюсь, -- еще добавил он, -- среди вас  не найдется тех, кого  придется судить  трибуналом  как  дезертиров? -- но и то уж  наговорил лишка,  сил  совсем не  осталось.  -- "Однако  ночью умру..." -- Пришедшие с берега бойцы потупились, глядели  в землю. --  "Но  они-то,  голодные, всеми брошенные, при чем?" -- Майор Зарубин вернулся в  блиндаж, попросил затопить печку и сказал себе или дежурным:

        -- Можно отдохнуть маленько, -- затем, обращаясь по-немецки к одному из пленных связистов, добавил:  -- Вы не солгали. Высота нами взята. При первой же возможности вас переправят на левый берег.

        Вальтер опустил голову,  скрестив руки на пояснице, вышел  из блиндажа, хотя ему никто не приказывал держать руки назад. В тесном проходе обернулся, двинул  Зигфриду  кулаком  в  скулу  и под дулом автомата поковылял на берег реки. Оглянулся  лишь раз и увидел, что село Великие  Криницы из края в край горит,  высота Сто как бы приосела от воронок, ее исковырявших, и выгоревшей земли.

              x x x

        Булдаков  принес  охапку  сучьев, ножом отпластнул  ощепину от дверного косяка, и скоро бойко запотрескивала печь. Майор протянул руку к теплу.

        --  Олеха,  Олешенька,  подсади  меня  тоже  к  пече,  а?  --  попросил Финифатьев.  Булдаков  бережно  приподнял  сержанта,    прислонил  к  рыхлой, сыплющейся стене блиндажа. Финифатьев, часто всхлипывая, отдыхивался.

        -- Это куда же он, псих-то, пазганул меня?

        -- В ключицу. Скользом руку ниже плеча распорол, -- отозвался Булдаков. О том, что  под ключицей у  сержанта  розовым шариком  пульсировала верхушка легкого, -- не сказал. Зачем пугать человека...

        -- Кось не задета?

        -- Вроде нет.

        -- Ну, тоды нишчо. Была  бы кось, мясо на русском  крестьянине завсегда нарастет. В тридцатом годе на  лесозаготовках эдак же спину суком распороло. Кровишшы! Ратуй кричал, думал, хана. Заросло.

        -- Ты бы, дед, не балаболил. Хлюпает в тебе, -- посоветовал Булдаков.

        -- Тут, товарищ дорогой,  така  арифметика  -- ежели вологодский  мужик умолк, шшытай, песенка его спета...

        -- Тогда валяй!

        --  Я все  хочу  спросить у тя, сержант, --  заговорил  присевший возле печки на  корточки  Шорохов, незаметно  проникший в  тесный блиндаж со своим телефоном.  -- Давно  хочу  спросить, -- многозначительно  продолжал он.  -- Отчего это говорят: вологодский конвой шутить не любит?!

        Финифатьев долго не отвечал, вроде бы и не слышал Шорохова. Всем как-то неловко сделалось -- очень уж не к месту и не к делу был вопрос Шорохова.

        --  Битый ты  мужик Шорохов,  и  мудер, а дурак!  --  печально выдохнул Финифатьев.

        -- Ты не виляй, не виляй!

        -- Како вилянье, когда

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту