Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

139

гуляющей по самой себе выбранному пути, собирая в  разложье  растительность, птиц, зверье, людей,  прежде  всего  ребятишек, которые  здесь  играли, паслись, пока их  не выжили незваные  гости, оборону противника еще и разнообразили. "Почему, почему все-таки залезли сюда? Какая тут хитрость? Какая логика?"

        Перед высотой  выкопан  уже подзаросший  на  брустверах противотанковый ров. От него веерно лежали провода телефонных линий, и не просто они лежали, они работали, немцы под высотой и  на  ископанном  косогоре  жили,  воевали, толклись --  такие  длинные,  унылые и одышливые косогоры в  Сибири называют чудно и точно --  тянигусы и пыхтуны. Этот заречный тянигус и в мирное время с корзиной ягод, грибов ли или  с  возом  зеленки, дров, известки одолевали, отдыхая по нескольку раз, потому как у людей стамели ноги,  у лошадей,  пока они взбирались наверх, отпотевали  бока, как облегченно фыркали они,  должно быть, близко завидев дом с угоенными конюшнями,  с вечно по  двору  летающим куриным пером, да с бабами, которые, подоткнув подол, приложив руки ко  лбу, дывылысь: шо там,  за рекою,  кум  чы  кума роблять подле своего прохладного леса,  ягодных стариц, кто идет и едет по дороге травянистой, уходящей аж до самого города,  где  бывает  ярмарка.  Из  сухого,  бедноземельного,  всегда продуваемого  ветрами села Великие Криницы девки охотно шли замуж в Заречье, женихи -- наоборот --  манили с левобережья невест  к  себе, на почти голую, песчаную горбину и,  чуя  вольницу,  девки охотно плавали  ко криничникам -- пусть  бедна земля,  скудно местоположение,  зато у  парубков чуб задорен  и голос раздолен,  мастеровиты тут  мужики, ремесленники  сплошь и гуляки. Вот этот-то тянигус одолей, возьми село со всей его социальной неполноценностью, верни жизнь людям  и селению.  И  все  это надо сделать немедленно,  сейчас, поднять и  двинуть вперед, на  горбину  и далее  к  селу двигаться предстоит изнуренным, поредевшим частями -- стимул для всех вояк один -- недогубленные огороды и недоубранные поля и сады вокруг села.

        --  Анциферов!  Федор!  -- позволяя  себе фамильярность,  почти умолял, просил  майор Зарубин,-- надо попасть. По  танкам  из наших  гаубиц стреляют только с  горя, но ты выполни название свое: разрушь блиндажи и дзоты. Ты же разрушитель, Федор!

        Меняли  угол  огня,  коэффициенты,  довороты  предельные  делал    майор Зарубин,  но все получались недолеты или  перелеты  --  попасть по целям  не могли. И когда майор отчаялся, Анциферов предложил:

        -- Может, пару орудий на берег выкатить?

        --  Километр, полтора?  --  майор Зарубин  прикинул  траекторию. --  На берегу, на открытом месте -- перебьют вас, а?

        -- Вас вон как бьют.

        "Молодец! Ах, молодец Федор! Неужели я так отупел, что и такого пустяка сообразить не мог".

        -- Сколько надо времени?

        -- Двадцать минут.

        -- Действуй,  дорогой,  действуй!  -- майор отлип от стереотрубы, но не отнимал от уха телефонную трубку.

        -- Готовы!  --  раздался загнанный, но звонко рапортующий  голос. Майор вытянул за цепочку часы. Анциферов перебросил орудия на берег  за пятнадцать минут.

        "Да, с такими  людьми!  --  ликовал майор  Зарубин. -- Худы твои  дела, фюрер,  худы!.." --  но по телефону  охладил  своего командира: -- Мы  не на учениях, младший лейтенант! Передаю данные. Слушать внимательно!

        Уже пятым снарядом Анциферов попал плотненько, за скат высоты.

        -- А теперь, -- дал  волю голосу и чувствам майор Зарубин, -- а  теперь по  этим же раскатам обоими стволами  беглый огонь! Сколько возможно быстрее разворачивайтесь. Наша союзница-девятка следом за вами ударит.

        Малое время спустя  за каменистым, почти голым  скатом высоты,  лишь по расщелинам,  обросшим  шиповником,  дикой  акацией,  жабреем  и  татарником, закипели  разрывы, вверх полетел камешник, комья земли, спичками раскалывало бревна,  пласты  перекрытий, щепки  ящиков,  трубы и  ходы сообщений,  рвало связь, обваливало блиндажи, засыпало ячейки наблюдателей.

        -- Вот то-то! -- давно  отучившийся вслух выражать свои  чувства, майор Зарубин  попросил водички, попил и отвалился на стену наблюдательной ячейки. "Если  сегодня замены не будет -- умру", -- подумал он безо всякой, впрочем, жалости к себе, как будто

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту