Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

128

палец к губам --  тихо, мол, друг,  тихо  --  Янгель  согласно  закивал  головой,  усердно закивал, не сознавая того, что делает.

        Русский  кошачьим  прыжком перемахнул  речку,  больно схватил в  горсть перекошенный рот Янгеля и нанес два коротких,  профессионально  отработанных удара ножом  ему  в бок. Услышав,  как  ожгло  бок и  огонь  мгновенно начал растекаться, заполняя  нутро не  болью,  нет,  а  расслабляющим жаром, какой бывает  от хорошего крепкого вина, Янгель почувствовал, как  слабеют под ним ноги, и  весь он пьяно слабеет,  и мягчает земля, он  уплывал, он возносился куда-то,  внезапно догадался --  в небо! Тарелка, белая с  золотым  ободком, переворачиваемая    течением,    закружилась      тысячью    тарелок,    беззвучно разбивалась, сыпала белыми осколками вокруг, и каждый осколок рассыпался  на осколки еще  меньшие. Вот уж белая  пыль образуется  там,  где была  тарелка обера. Янгель понял -- это гаснет свет, он умирает? Почему умирает? Зачем? А Гретхен?  А поездка в  Винницу?  Что он  сделал этому русскому?  Он работал, исполнял  свой долг, он изучал русский язык, готовился к будущей  жизни.  О, русский,  русский,  что  ты  наделал!    --  Янгель  последним,  ему  уже  не принадлежащим усилием неожиданно рванулся и заверещал, Заячье это  верещание тут же  перешло  в захлебывающийся  клекот,  затем в писк.  Упав  на колени, загородясь  от  удара    перекрестьем  рук,  Янгель,    как    ему  показалось, быстро-быстро на четвереньках убегал от русского в гору. На самом же деле он неуклюже вертелся на  песке, и темная, нутряная кровь выплескивалась из него на белый песок, марала чистый берег Черевинки.

        Через речку  метнулось еще  несколько русских. Из кустов,  поднимая  на ходу  штаны,  к  пулеметной  точке, устроенной  возле наблюдательной ячейки, подбито    метнулся    солдат,  только  что  плотно  отобедавший.  Финифатьев, задержавшийся по  приказу подполковника Славутича наверху бережка, выстрелил из  винтовки. Уронив штаны,  немец схватился за голову, ломая кусты, рухнул, повздымал зад, будто делал  неприличные упражнения, и покатился  в журчливую воду Черевинки, загребая ногтями песок, захлебываясь  водой и кровью. В мути потревоженной  речки  укрылись  малявки, подбиравшие  в  воде  остатки пищи, смытой Янгелем с обеденной посуды.

        -- Какого черта?  Вы что, одурели?  --  раздалось в блиндаже, и  оттуда выскочил встревоженный помощник Болова,  унтер-офицер Пюхлер, взводя на ходу затвор автомата.

        -- Хенде хох! -- просто сказал ему подполковник Славутич.  В тот же миг сверху прилетела и игрушечной юлой завертелась  в песке яйцевидная синенькая граната.

        -- Ложись! -- заорал Мансуров, скатываясь в песчаную вымоину. Граната с треском  лопнула,    словно    кто-то  пластанул    напополам  кусок  брезента. Подполковника  Славутича  ударило  в    спину,  уже  падая,  он  выстрелил  в унтер-офицера, вылаивающе- го редкозубым ртом: "Русиш! Русиш!"

        Немецкий  наблюдатель,  нежившийся,  подремывающий после  сытного обеда возле  стереотрубы, незамеченный русскими, бросив гранату, скатился с  крыши блиндажа и, запинаясь о кусты, припустился бежать вверх по ручью.

        -- Не отпустите! Не отпустите, робятки! --  закричал Финифатьев. Но все были  заняты,  привстав  на    колено,  сержант  сам  же  уложил    драпающего наблюдателя.

        Выскочивший из блиндажа обер-лейтенант Болов дважды в упор выстрелил из пистолета в спину Мансурова, подхватившего под руки подполковника Славутича. Больше  Болов ничего сделать не успел. Оказавшийся на жидкой  крыше блиндажа Финифатьев  со  всего    размаху,  будто  колуном  разваливая  чурку,  ударил прикладом винтовки по голове обер-лейтенанта  и тем спас бойца, бросившегося к Мансурову и подполковнику на помощь.

        Сержант  вложил  в  удар столько  силы и  злости,  что не  удержался на блиндаже,  свалился вниз,  уронив  в проход  винтовку. Здесь  его, заблажив, пластанул штыком бежавший следом за обер-лейтенантом, босой, в нижней рубахе солдат  с бородкой. Перескакивая  через барахтающегося в песке Финифатьева и обер-лейтенанта, пытающегося поднять окровавленную голову и что-то крикнуть, немец,  не  переставая  блажить,  угрожающе подняв  винтовку со  штыком  над головой,  ринулся через Черевинку. Солдат этот и  был Отто

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту