Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

127

резать  овечку, напоролись на русскую разведку, подняли стрельбу -- трое убиты, двое ранены, а людей  и  без  того не хватает.  Слово "засранцы"  Болов сказал по-русски, отчетливо  сказал, чисто, и еще  сказал, что замкомандира роты завтра придет вместо  него на наблюдательный пункт,  он же  отправится разбираться с этими огневиками и даст им по шопа. Такое простое и  распространенное  слово Болов произнес по-русски не очень чисто. В  общем-то парень  он  способный, хоть и похабник -- таскает с собою ворох  развратных открыток, да еще  и показывает их солдатам, дразнит  юношу  Зигфрида  -- напарника Янгеля. У Зигфрида и без того все лицо в  прыщах, и вот результат -- Зигфрид начал активно заниматься онанизмом. Болов хлопает Зигфрида  по плечу:  "Правильно, мужик!  Правильно! Лучше  синица в кулаке, чем  журавль в небе". Конечно, обер-лейтенант назвал вещи  своими именами, грубо, вульгарно. Но настоящий воин рейха и не  должен быть сюсюкающим гимназистом. У настоящего воина  Болова на груди два креста. Дубовый  крест с салатом -- "дубарь"  по-русски -- главная награда  великого рейха,  медалей,  знаков отличия оберу не  счесть.  Четыре  отпуска только в Германию имел Болов и сейчас  отменно справляется со своими обязанностями -- крошит русских  минометная  рота,  словно  капусту. А как умело,  как  точно скорректировал    обер-лейтенант    Болов  огонь  минометной    батареи,  когда появилась  на реке  эта...  как же по-русски? Эта утлая ладья.  Ут-ла-я! Фу, какое  слово!  Многие  видели этот  беспримерный  поединок. Сам  генерал фон Либих,  кстати, оказался  на  своем  наблюдательном  пункте  и,  когда утлая лодчонка  опрокинулась, выражаясь  по-русски,  кверху жопа, лично  поздравил Болова  по телефону.  Роте  Болова  поручено,  кроме  всего прочего,  важное задание, чтобы  ни  одна щепочка, даже былиночка  не  переплыли в этот... на эту,  --  поправился Янгель,  --  сторону. И  снова  обер-лейтенант  проявил удивившую всех инициативу: посадил наблюдателя на дерево! Просто! Находчиво! Нагло! И, конечно же, не напрасно обер-лейтенант жаждет скорейшей ликвидации и уничтожения этого, действительно голодного, сброда. Отпуск  ему если уж не в Германию,  то в ближайший  город, может быть,  даже в Винницу,  обеспечен. Янгель заранее напишет письмо Гретхен, предупредит ее о своем приезде.

        На дерево с утра полез давний спутник Болова, опытный вояка Отто Фишер. У него там  между  птичьих гнезд устроена  засидка  -- крышка от минометного ящика  привязана.  Обер-лейтенант не велит  часто лазить по дереву, чтобы не обнаружили русские корректировщика,  использует наблюдателя редко, но четко, чтобы  на  реке  был порядок  и по ручью  никакого  движения  --  эта  зона, территория эта, обер-лейтенанта Болова. Он тут хозяин!

        Как и всякий южанин, любящий пожрать и поспать, Отто Фишер скорей всего привязался ремнем к стволу дерева и задремал.

        Ему же подменяться и обедать пора. Янгель  сложил одну на другую мытые, по-русски  называется чашки, сверху прикрыл их фарфоровой тарелкой с золотой каймой  --  посуда  господина обер-лейтенанта  --  таков  порядок.  Разобрал котелки, крышки, прижал их  к груди,  распрямился,  свободной рукой  потирая поясницу,  собирался  крикнуть: "Отто! Ку-ку!" -- но  крик в Янгеле застрял: прямо  перед ним, за речкою-"ручейком"  -- протяни  руку, достанешь -- стоял русский и приветливо  ему улыбался  изодранными, словно у драчливого кобеля, губами. Корешки  зубов,  среди  которых особенно остро и страшно торчали два подгнивших  клыка, глаза пришельца бесцветные, узко и остро светились, делая броски по сторонам,  и мгновенно охватывали, словно скапывали, все приметное вокруг.  Но  не по глазам, нет,  по  ноздрям, чуть  вывернутым наружу,  тоже вздрагивающим, нюхливым, угадывалась сосредоточенная работа внутри этого  из ниоткуда  возникшего человека. Ноздри пульсировали --  вдох-выдох. Срывисто, напряженно работало сердце гостя. У Янгеля ничего не билось, не  работало -- ни сердце, ни ноги, только вспотел он мгновенно и умер за несколько минут до своей кончины. Уже мертвые руки  его разжались и выпустили посуду. Звякая  и бренча,  покатились котелки,  ложки, чашки. Тарелка  обер-лейтенанта угодила ребром  в белый речной носок, запрудила воду. Русский приложил

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту