Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

118

в изгибе  ее рассыпалось  бедное, почти голое сельцо с  громким  названием  -- Великие  Криницы. Соломенные камышовые  крыши на  хатах  села сплошь  снесло взрывами,  свело  огнем, сами хаты  оттого, что  вокруг них  все повыгорело, гляделись раздето,  пустоглазо. Чем  были  богаты Великие  Криницы,  так это известкой -- река, камень рядом, и поскольку Лешка  по  родной Оби знал, как отыскивают известковый камень  и выжигают на нехитрых  кострах известь, то и не  удивлялся, что хаты в сельце, несмотря на  копоть, дым и сажу, все время их  застилающие,  светятся  кубиками  сахара  с  обколотыми иль  обкусанными уголками.

        Давненько  уже  фашисты  согнали обитателей Великих  Криниц  с  берега. Жители  прибрежного  села, конечно же, от веку были рыбаками, имели на чем и чем  рыбачить,  но немцы  поотбирали  и  истребили  у них лодки. Некорыстные огородишки  с  высохшими  кустами  на картофельных  загонах,  с  лопнувшими, переспелыми помидорами и тыквами на грядках, с вроде бы беспризорно по земле валяющимися  кабачками, коричневыми  огурцами и кавунами  привлекали  особое внимание  войска --  переправить-то  его,  войско, переправили,  но  кормить подзабыли.  Лешка  порешил:  парни,  приволокшие на  берег Колю  Рындина, не дождавшись пловца  с едой и  табаком, на  обратном  пути  свернули к  селу с намерением разжиться харчем, и  ладно если их поймали  и  увели  в  плен, но если...

        Охотник с детства, уже более полугода воюющий солдат Шестаков был ловок и осторожен.  Пойма  Черевинки  не только  украшение местности, но на данный момент и укрытие, и питье, и жранье, пусть и маломальное. К ручью устьицами, щелками,  промоинами выходило  множество  овражков,  сколышей, щелей, пещер, каких-то нор, может, и волчьих. Сюда дождями и ливнями сносило со склонов по трещинам всякую  всячину, из крайних огородов сельца Великие Криницы смывало овощь, катило тыквы.  По обочинам ручья, норовя залезть в водомоины, в ямы и щели,  росло  все  вперемешку;  серебристые  тополя,  дикие  яблони,  груши, черемуха, ольха, верболазник. Кустарники лезли друг  на дружку, душили того, кто послабее,  -- мальвы,  полынь, чертополох, где  и  оглохший  подсолнушек клонился  к воде,  где и  тыква, взнимаясь вверх, по дереву, тащила за собой широкие  листья и  по-деревенски доверчивые, яркие рупоры цветов.  Повилика, паслен,  вьюнки, местами скрыто и упорно цветущие, опутали  стволы деревьев, оплели кустарники  --  по  этим  местным джунглям продираться бесшумно  было почти невозможно.

        Чем  дальше и выше по  Черевинке двигался  Лешка, броском  минуя  устья промоин  и  овражных  отростков,  тем  больше  сгустков телефонных  проводов попадалось  ему.    Где-то  среди  них  путалась  и  работала  пока  еще    не обнаруженная немцами щусевская линия, и ушли, ой, ушли, отпустились  от  нее ребята в поисках жратвы и заблудились, ой, заблудились, ой, заплелись в этих непролазных джунглях  с проделанными в них  ходами  и тропами -- давно немцы стоят в обороне, давно тут лазят -- обжили местность.

        Лешка,  хотя и  мимоходом,  но правильно  угадывал,  замечал, запоминал вражеские окопы, огневые позиции по речке. Вниз по течению по правую сторону все  выходы  с  плацдарма  блокированы.  С  левой же по  течению, нетронутой стороны на  подмытом берегу  никаких оборонительных сооружений нет, но кухни по воду сюда съезжали, коней здесь  привязывали,  за дровами  спускались.  В устье  серенького  овражка  с  полого  разъезженными  мысками  пучком  росло несколько  могучих тополей,  сплошь  увешанных  черными  грачиными гнездами. Лешка  подумал: дураки фрицы  будут,  если  не  поселят  в этих  поверху  не выгоревших  гнездах  корректировщика-наблюдателя.  Подумать-то  подумал,  но значения тому не придал, внимание его привлекла другая штука: по  оврагу, по деревенской  тележной  дороге были  проложены  пучки проводов,  и не  просто проложены,  но в  канавки прикопаны,  где  провод поперек  дороги  --  вовсе закопан, чтоб при наезде не оборвали.

        "Здесь! Или штаб, или наблюдательный пункт", -- на животе проползая под кустами, вдоль  подмоины,  подумал Лешка  и, вылезши из затени, увидел перед собой бойко дымящий блиндажик, крытый  днищем и бортами разбитой лодки.  Два столбика и  поперечина из  нетолстых тополиных

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту