Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

117

и полагал, что  сорвется. На чудо надеялся.  Да  какое может быть чудо  на такой войне!  -- майор  слабо прикрыл  глаза,  обнесенные  голубыми кругами. Лицо его пожелтело,  по  щекам  пошли белые  пятнышки,  будто цвело лицо, как у новорожден- ного младенца.

        "Это от  земли", -- решил Лешка и сказал, потупившись,  что не доплавил записку Понайотова, утопил.

        -- Бог  с ней, с  запиской. Живой остался. Не в  рубашке, в кафтане ты, Шестаков, родился. Я все видел...

        "Скорее  в сокуе в  оленьем  или в дохе собачьей", -- усмехнулся Лешка, протягивая майору банку с табаком и  один перевязочный пакет.  Два остальных куда-то из кармана исчезли.

        -- Это капитан Понайотов табачку вам послал, бинты.

        --  Ах, капитан, капитан! -- выстонал  майор Зарубин. -- Разве раненому табак нужен? Оставь бинт. Табак по щепотке распредели бойцам. Как у них там? -- помолчав, спросил майор, имея в виду тот берег.

        -- Лучше, чем у нас.

        Майор пристально поглядел  на Лешку, но ничего больше на сказал, спустя время попросил:

        -- С телефоном давай ко мне сюда.

        --  Есть, товарищ  майор. Сейчас  телефонист будет, а  я отлучусь, если разрешите. Ненадолго.

        Майору  подумалось,  что бледный, весь какой-то измятый,  выполосканный боец  хочет  перемочься,  отдохнуть,  не спросил, куда  и  зачем  отлучается связист.  Телефонная  линия  перегружена  до  накала,  работа  по  ней    шла беспрерывная, по разговорам, хотя и закодированным, --  "Ох уж этот  русский код!"  --  поджал  губы  майор  Зарубин, -- он  заключил,  что  на плацдарме находится    три  стрелковых    полка,  универсально--  саперная  рота,    рота "шуриков", взвод бронебойщиков,  перетопивший пэтээры, разрозненные части да представители  разных  соединений: артиллерийских, авиационных  и  танковых. Дальше  всех  углубился  по  центру плацдарма полк  Сыроватко, еще дальше -- батальон капитана Щуся, без  огня в обход, по оврагам, проникший почти в тыл немцев. Ему-то сейчас больше всех  и достается. Немцы во что  бы то ни стало хотели сдавить в оврагах отрезанный от берега батальон и уничтожить его.  По батальону  немцы  наносили главный  удар, чтобы  затем  разом разделаться со всеми русскими  войсками,  которых на  плацдарме оказалось тысяч до  десяти. Полк Сыроватко, поддерживаемый гаубицами, ведя активные действия, клонился и углублялся  на  левый  фланг.  С  правого  фланга,  боясь  разрыва в  центре плацдарма, гоношились бескапустинцы, отвлекая на себя противника.

        В ямах оврагов  не  раз уже отдельные  группы схватывались в рукопашном бою.  Правый, разреженный, менее безопасный фланг  немцы отчего-то тревожили мало,  все больше и  сильнее наседали они на полк Сыроватко,  отделяя его от группы Щуся, полагая, видимо, что правый фланг без поддержки и  сам сдохнет, растворится, сгорит без дыма.

        В расположении полка Сыроватко находились представи- тели штаба корпуса во  главе  с  начальником  разведки и  оперативной группой,  где-то  там  же дежурили командиры -- наводчики от авиации, чины из штаба армии.

        Большое  начальство  требовало беспрерывного артогня и патрулирования с воздуха, так  что майор  Зарубин мог "работать на себя", то есть всем полком бить по своим целям, заметно активизирующимся.

              x x x

        Лешка хотел кого-нибудь прихватить с собой,  но  вся живая сила  вокруг была  предельно  занята войной,  незнакомых  же  людей,  что  попрятались  и затаились в береговых норках,  никак, из земли не выковыряешь, да и Шорохов, собираясь  перебираться  ближе к майору, сказал,  что завтра  лучше  в отрыв ходить одному, мол, меньше гомону и вони.

        Лешка броском перешел ручей, плюхнулся на приплесок, с весны вымытый до синей  глины,  отдышавшись  и оглядевшись,  крался вверх  по петляющей пойме Черевинки.  Чем  дальше уходил  он вверх  по  густо  охваченной  спутавшимся кустарником  Черевинке,  во  многих  местах  горелом,  где-то  еще  синенько дымящимся, тем тише делалась стрельба.

        Великая  река  катилась  к  морю,  пересекая  и ублажая  одну  из самых плодородных земель на планете. Но уголок, угодивший под плацдарм, слуда эта, был    вроде  коросты  на  ней,  потому-то  из  путных  хлеборобов  по  этому бесплодному  берегу никто  не селился, не жил,  лишь  выше по  Черевинке,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту