Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

115

лишь баламутили. Туча,  ворочаясь в  себе, текла в  самое себя, на  мгновение  вспыхивала  изнутра, раскаты  слились  в единый гром взрывов  -- работала во всю мощь артиллерия с обеих сторон. Выше пороховой тучи  кружились  самолеты,  соря  бомбы,  зыбая,  сгущая  и  клубя пороховую    тьму.    Смесь  взрывов,  монолитного  небесного    гула    резали, распарывали  звуки  пулеметов  и  автоматов,  совсем  уж  досадливо,    вроде припоздало с треском рассыпались винтовочные выстрелы.

        --  Ну,  че, дыбаем  потихоньку? --  подмаргивая,  искривил  один  глаз Шорохов. С обеих сторон на голове его висели телефонные трубки. Одну из них, обинтованную, Лешка  сразу  опознал  и  понял -- совместили  артиллерийского связиста с пехотным  -- не хватает  народу  на этом, на правом берегу. Лешка вспомнил о коробочке с табаком, достал ее, развинтил, вяло обрадовался,  что табак  не  намок,  зацепил  всей щепотью  и  протянул на  закурку  Шорохову. Напряженно  следивший  за Лешкиными  действиями,  Шорохов  мгновенно скрутил цигарку, прикурил  от зажигалки и сказал,  что  за  это он  корешу  доставит шамовки. Ночью.

        На вопрос насчет обстановки,  как  бы между прочим, объявил, что однако там, под высотой Сто, немцы добивают передовой батальон.

        -- К-ка-ак добивают?

        -- Обыкновенно.

        -- А наши, наши что же?

        --  Наши  контратакуют,  снарядами  фрица  глушат,  не  дают ему  особо трепыхаться.

        Лешка поводил и поводил плечами, разминался, изгоняя боль  из суставов. Все, что могло  из него  вытянуть,  уже вытянуло, но мутить  не переставало, липкая тошнота плескалась в чисто промытом просторном нутре.

        -- Слушай, а ребята, ну те, что Колю Рындина принесли, где они?

        --  Щусевцы-то?  Они  долго на  берегу кантовались,  вроде как  тебя  с вестями ждали. В общем-то, думали, что  ты жрать  чего приплавишь. Но как ты потонул, оне ушли.

        -- Давно?

        -- Да нет, токо што. Их неустрашимый капитан заорал на них по телефону, оне и потопали.

        --  Э-э, че  ты  патроны изводишь,  --  планку-то  не  передвинул?!  -- Слышалась  ругань командира Финифатьева сверху. Лешку опять  скрутило, опять свело судорогой.

        -- На-ко, зобни, может, полегчает, -- протянул  ему  недокурок Шорохов. Некурящий человек Шестаков был  готов  сделать  что угодно,  чтоб только  не мутило, пососал дыма и сломленно навалился на осыпь яра.

        -- Э-э! -- тряс его Шорохов. -- Ты че? Ты че?

        Лешка ловил  ртом  воздух,  глотая  густой кашей  плавающий над  ручьем отстой пороховой  и тротиловой гари. От яра все время отделялись и  катились по  берегу комки глины с  чубчиком  грязной  седой  травы,  достигнув  реки, шлепались лягушками в воду.

        Шел бой. Сотрясало свет и землю.

        Все шел и шел бой. Все сотрясало и сотрясало землю, тело, голову.

        -- Болят члены? -- как  и у всех  земных  путаников, у Шорохова  манера разговаривать дураковато, плести околесицу, неожиданно вывернуть что-нибудь.

        -- Все болит. Как майор?

        -- Майор ваш, -- покривил губы Шорохов, -- лежит в последнем помещении, но командует, руководит.

        -- Ты подежурь еще.

        -- Все равно спать не дадут, -- пожал плечами Шорохов.

        Вверху,  на    выступе    яра    взрыкивал    пулемет,    дымящиеся  гильзы, подскакивая, катились под яр и по тому слою осинелых,  окисленных гильз, что скопились у подножья, можно заключить -- бой идет уже давно и  стрелять есть чем. "Где-то  взяли?" -- Лешка вспомнил -- с баркаса. Пока он  отсутствовал, был в другом месте и не одолел реку с  грузом, пехотинцы  по трупам  волокли баркас и затянули его под яр.

        --  Э-эй,  утопленник!  Принимай  бойца  в  гости!  --  крикнул наверху Финифатьев  и мешком свалился с яра, приосел, торопливо  начал набивать диск патронами, перебирая вскрытую половину диска в руках, будто горячий блин. На лбу сержанта и под носом темнели капли пота, все его некрупное  лицо, как бы по    ошибке  приставлено  к  ширококостному,  основательному  телу,    словно штукатуркой  покрылось  --  пыль  и пот  наслоились  на  одежде,  надо  лбом топорщился  козырек неизвестно  когда и  зачем  отросших,  тоже  штукатуркой слепленных волос.

        -- Как Леха?

        -- Олеха жив. Олеха воюет... Не знаю, че бы сейчас отдал.

        -- Что дать Лехе?  Покурить, -- неожиданно

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту