Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

112

разного  рода переделках,  слыхал  об ужасе от  сознания,  что, сам того  не заметив, успел  ты уже перекочевать  в верхний  мир.  Он собрался  крикнуть: "Эй!" --  и внезапно увидел мелькающие вспышки выстрелов, черно вздымающиеся дымы,  подумал, что  это  наши парни  вступили  поскорее в бой, чтобы помочь попавшим в  беду связистам.  О том, что за ними, на виду тонущими, открылась такая  же охота, как  и за  летчиком,  что упал  с парашютом  в реку,  Лешка отчего-то думать  не решался.  Он глубоко дышал,  дожидаясь,  когда  уймется рывками работающее сердце, слегка подгребал рукою, скоро можно  будет плыть, если хватит  силы воли отпуститься от лодки.  Но отпускаться придется -- это по ней, по видимой цели бьют фашисты. Рядом с бортом лодки взбугрилась вода, и кочаном всплыла голова  с широко раззявленной дырой рта, пытающейся орать, однако  вместо  крика  из  отверстия,  в котором  разрозненно  торчали зубы, выплескивалась  вода.  Не дав себе  подумать о том, что  человек, не умеющий плавать, увлечет  его вглубь, Лешка щипками хватал тонущего за голову, но не было волос на голове солдата. Тогда он сгреб тонущего за шкирку  и потянул к лодке, которая вдруг  сделалась верткой,  все  норовила  куда-то  ушмыгнуть. Тонущий вцепился  в Лешку мертвой хваткой,  заключил его  в объятия, поволок сперва по течению, затем в глубину.

        "Вот  теперь-то уж  в самом деле конец!.." --  успел еще  вяло подумать Лешка, ясно  сознавая, что  теми силами, которые  остались  при  нем, слепую стихию  не одолеть. Но  тело его,  сердце, голова, разум и инстинкт,  жаждой жизни наполненные, все  его  существо  боролись, упирались,  били  руками  и ногами;  пока держался за  лодку, успел  отдышаться,  его  сухонькое, гибкое тело,  с  детства  укрепленное  трудом,  напружинивалось,  выкручивалось  из намертво на нем сцепленных рук. Он на мгновение выбился наверх, сплюнул воду из  сжатого рта, хватил воздуха и  изо  всей  силы ударил кулаком  по мокрой голове тонущего. Тот сморился,  роняя голову вниз лицом,  но  не отцеплялся, все волок и волок кормового за собой в глубину.

        "0-о-оа-а-ай!"  -- в  отчаянии успел выдохнуть Лешка. Снова  сомкнулась над ним вода, снова стозвонно позвала к  себе почти нежно звучащая  глубина, напоминающая вкрадчиво мягкую, ласково  шелестящую  травку,  набитую мелкими кузнечиками, стрекочущими  слитно,  широко, до самого  гаснущего  горизонта. Покорное  согласие плыть и  плыть в ту,  призывно звучащую бездну, окутывало сознание, но оно еще не  умерло, оно звало к сопротивлению. Каким-то, не ему уже принадлежащим усилием, судорогою скорее он взметнул вверх колени, уперся ими  во  что-то  твердое,  с  силою  оттолкнулся  и  сразу почувствовал, как расплываются они,  два  за жизнь боровшиеся  существа,  -- один в кромешную, тонким звоном наполненную, таинственную  глубь, другой -- к свету, к воздуху и, увидев его, свет этот небесный, наполненный грохотом и дымом, он не сразу его почувствовал и воспринял. Билось только сердце в груди, билось и дышало, дышало.  Пловец Лешка был  деревенский, не мастеровитый, обладал лишь  одним стилем -- собачий он называется.  Он гребся, работал ногами, которые сводила в  коленях судорога, и какой-то  еще не  онемелой  мозгой сообразил  -- надо плыть от проклятой лодки, от корыта этого маслянисто склизкого, дно которого щепало  пулями. Чудилось, под ним, под  дном,  шарятся, по  ногам  щупаются, хватаются чьи-то пальцы, вот-вот снова поволокут в бездну. Лешка  обнаружил, наконец, что весь перед гимнастерки с  него сорван вместе с карманом, клапан второго  был  сделан,  как  и  у  всех  солдат, из подлокотника гимнастерки. Мешочек из  бязевой портянки, набитый письмами и карточками сестер и матери, вырван с  мясом и унесен  утопшим  человеком. Гимнастерка сопрела от  пота и соли на солдатских плечах до бумажной ветхости, остатки гимнастерки никак не сползали с голого тела.  Лешка цапал зубами  лоскуты  гимнастерки,  выгрызал гнилье, сплевывал, отрыгивал просоленные тряпки, почти умильно думая о  том, что это  Бог его  надоумил снять нижнее белье и  оставить в земляной норе -- предчувствовал Лешка: купаться придется и, коли вернется --  наденет  сухое. Здесь нет мамки, нет малых сестер, которые, плача, натягивали на него сухое, тащили на

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту