Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

110

напустился на тылового увальня -- у всякого свое  место на войне, но ничего поделать с собой не мог. От внутреннего смятения  все равно нет избыва.  Где-то там, в  межреберье,  все  сильней и  удушливей  теснило, сдавливало сердце, и мысль одна разъединственная, как  ее ни отгоняй, все та же: не доплыть -- третий раз у  солдата везде роковой, и светает, так быстро светает. Эти  чистые воины даже не замечают, как стремительно идет утро, как быстро светает. Связисты трудились, загружая лодку проводом,  ставя  в корму катушку, на которой плотно, ниточка к ниточке -- сам Одинец работал! -- была намотана красная  жилка провода, катушки новые,  облегченные,  в свежей  еще краске, провод трофейный, новый. Все так хорошо, все так ладно.

        --  А кто за  тебя  работать будет!  -- дохлебав кашу, взвился Лешка  и вышиб из губ  громилы цигарку. --  Я тя, гада, все же усажу в корыто! Ты все же узнаешь, что такое война...

        Заложив в карманы брюк несколько перевязочных пакетов и плоскую коробку с  табаком, Лешка оттолкнул лодку. Утлая, полузатопленная,  она  не отплыла, она покорно отделилась от берега. Отстраненно, из далекого далека донесло до левого  берега, до хмурого Понайотова,  до усмирившегося, что-то начинающего понимать деляги-связиста, до  виновато сникшего Одинца,  -- смятый негромкий голос:

        -- Прощайте, товарищ капитан! Прощайте, ребята!..

        -- Нет-нет! -- заторопился, зачастил на берегу Одинец, подбегая к воде. --  До свидания, Шестаков, -- и, сложив  руки  трубочкой,  повторил:  --  До свиданья, до свиданья!

        -- Пусть будет до свиданья! -- уже эхом донесло  голос старшего в лодке -- связиста Шестакова.

        --  По  туману  проскочат,  --  подал  совсем  мирный  голос с жалобной надеждой ординарец майора Зарубина Ухватов, моя в реке котелок из-под каши.

        --  На  середине  реки  туман  уже  отнесло...  солнце встает...  лодка перегружена... -- бормотал Одинец, забыв про распри с тыловиком-громилой, он ощупью  нашаривал задом волглую от тумана траву или камень, метясь усесться, вышлепывал мокрыми губами, стравливая провод с медленно вращающейся катушки: -- Ах, шоб я счас не сделал, шоб им чем-то помочь...

        -- Ну, друг  сердешный Яков, в степу или  где  ты вырос, грести веслами придется.

        -- Да я могу,  могу, -- заторопился Яков. -- Я на веслах  гребся, -- и, чего-то стесняясь,  замялся,  -- у дому отдыха  отпуск проводил, жэншынов на синей лодке по озеру катал... -- Должно быть, он уже не верил тому, что было с ним  когда-то такое: дом  отдыха, озеро, синяя  лодка и женщина,  щупающая ладошкой воду за бортом.

        Ягор, ободряя Якова, себя и Лешку, повертел головой:

        -- 0-ох,  ен  бя-адо-овай! С бабами нискоко  не  чикается, раз-два -- и усе-о...

        "Пущай  поговорят, пущай  отвлекутся", -- думал Лешка, помогая  гребцам кормовым  веслом.  Слыша,  как  лягухами начали шлепаться  за  борт грузила, привязанные к проводу,  и понимая, что  успели они отплыть на целую катушку, это почти что полкилометра, сто метров на снос, все равно далеко  они уже от берега,  снова  мелькнуло  про Обь,  про переметы.  Кормовой  тоже  старался отвлечь от все грузнее наседающей тревоги доступными ему средствами.

        Долго  отдыхавший в тыловой связи, ухажер и  сердцеед Яков  сперва худо греб,  мешаясь в  веслах, махал  по воде.  Но  с каждой минутой  работа  шла слаженней, связисты приноравливались к делу. Ягор сперва  стравливал провод, потом выбрасывал грузила за борт, мало путался, тоже вошел в ритм. "И чего я на них набросился? Они-то в чем виноваты? У всякого своя война". На середине реки растянуло, пронесло  пелену тумана, открыло ничем  не защищенную реку и хилый челнок на ней.  Сильное стрежневое течение  подхватило лодку, натянуло провод, чаще зашлепали грузила за бортом.

        "Так мы стравим весь провод и уплывем к немцам!" -- Лешка во всю лопату садил  веслом  на корме, без  крика  убеждал Ягора,  чтоб  он безостановочно выбрасывал  связь и одновременно черпал, черпал  воду -- конопатку  из щелей вымыло, лодка текла по всем щелям, бурунами била  в дырки от выпавших клепок и  гвоздей. Учуяв тревогу  в голосе кормового, Ягор старался изо всех сил, с ужасом однако убеждаясь, что в лодке воды  не  убывает. Лешка-то  знал:  как только  убавится  груз,  течь

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту